Тайна. Проповедь на Троицу

Дитрих Бонхёффер, 27 мая 1934

1 Кор 2:7-10: но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы. Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. А нам Бог открыл [это] Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии.

Отсутствие тайны в нашей современной жизни — это наше падение и наша беда. Человеческая жизнь имеет ценность лишь в той мере, в какой она сохраняет уважение к тайне. Человек сохраняет в себе ребенка лишь в той мере, в какой он чтит тайну. Поэтому у детей такие открытые, внимательные глаза, ведь они знают, что окружены тайной. Они еще не свыклись с этим миром. Они еще не умеют в нем так пробиваться и так обходить тайны, как это умеем делать мы. Мы уничтожаем тайну, поскольку чувствуем, что попадаем с ней на границы своего человеческого бытия; поскольку мы хотим всем распоряжаться и над всем господствовать. Но именно этого мы не можем делать с тайной. Тайна для нас неуютна, потому что мы не можем к ней привыкнуть, потому что она говорит о другом «уюте» — не о нашем.

Жить без тайны означает ничего не знать о тайне нашей собственной жизни, о тайне других людей, о тайне мира. Это означает проходить мимо скрытых вещей внутри нас, внутри других людей и внутри мира. Это означает оставаться на поверхности. Это означает принимать мир всерьез лишь настолько, насколько он может быть измерен и использован, и не выходить за пределы мира расчета и пользы. Жить без тайны означает не видеть важнейших жизненных процессов или даже отрицать их существование. Мы не хотим знать того, что корни дерева сокрыты в глубинах земли, что все, что находится на свету, происходит из тьмы и сокровенности материнского лона, что также все наши мысли, вся наша духовная жизнь так же происходят из сокрытой, таинственной тьмы, как и наши тела, как всякая жизнь. Мы не хотим слышать, что тайна есть корень всего понятного, открытого и ясного. Когда же мы это слышим, мы хотим приручить эту тайну, просчитать и объяснить ее, разложить ее по полочкам. В результате мы убиваем жизнь, но все же не раскрываем тайну. Тайна остается тайной. Она вне нашей досягаемости.

Но тайна не равнозначна отсутствию знания. Величайшая тайна — это не самая далекая звезда, наоборот: чем ближе к нам что-то расположено, чем лучше мы что-то знаем, тем более таинственным это становится для нас. Не самый далекий человек является величайшей тайной для нас, а как раз самый близкий. И его тайна не становится меньшей оттого, что мы все больше о нем узнаем, ибо в своей близости он будет для нас все более таинственным. Это последняя глубина всего таинственного, когда два человека так близко подходят друг к другу, когда они любят друг друга. Нигде в мире человек не чувствует так отчетливо мощь тайны и ее величие. Когда два человека все друг о друге знают, тайна их взаимной любви становится бесконечно великой. И только в этой любви они могут понимать друг друга, знать друг друга и глубже познавать друг друга. И все же, чем больше они любят и в любви узнают друг друга, тем глубже они постигают тайну своей взаимной любви. Таким образом, знание не исключает тайны, а напротив, углубляет ее. Величайшая тайна — это то, что другой человек мне так близок.

Почему мы говорим все это сегодня, в день, когда следует говорить о божественной троичности? Мы говорим это для того, чтобы человеческим языком указать на то понятие, которое снова и снова утрачивает для нас смысл и без которого у нас нет доступа к пониманию мысли о троичности Бога — а именно, на понятие тайны.

Мы «проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную». Мысли Бога не лежат на ладони, не являются common sense. Бог недоступен для такого понимания, какое мы хотели бы о Нем иметь. Вместо этого церковь говорит о тайной, сокровенной премудрости Божьей. Бог живет в тайне. Его бытие есть тайна, тайна, которая исходит из вечности и ведет в вечность. Тайна, потому что речь идет о таком месте, где мы обретем дом. Все мысли, которые мы относим к Богу, не помогут нам раскрыть тайну, сделать Бога чем-то понятным для всех, лишенным таинственности — напротив, всякое мышление о Боге должно служить тому, чтобы показать его тайну, несравненно превосходящую нас, являть тайную, сокровенную премудрость Бога как раз в ее таинственности и сокровенности. Чтобы в этом проявилась тайна того места, из которого она исходит. Каждая догма церкви — только указание на эту тайну Бога.

Но мир слеп к этой тайне. Он хочет такого бога, которого сможет просчитать и использовать, в противном случае никакой бог ему не нужен. Тайна Божья остается для него закрытой. Он в ней не нуждается. Он делает себе кумиров по своему усмотрению. Но близкого, сокровенного, тайного Бога он не распознает. Тайны, «которой никто из властей века сего не познал». Власти века сего живут расчетами и выгодой. Поэтому они велики в мире, но тайны они не постигают. Ее постигают только дети. Мир носит неопровержимый знак, свидетельствующий о его слепоте перед тайной Божьей: крест Иисуса Христа. Если бы они Его познали, то не распяли бы Господа славы. Это и есть непознанная тайна Божья в этом мире: Иисус Христос. Что этот Иисус из Назарета, плотник, и был Господом славы — это тайна Божья. Тайна потому, что Бог здесь стал бедным, униженным, ничтожным и слабым из любви к людям; потому, что Бог стал таким же человеком, как мы, чтобы мы обрели божественность. Потому, что Он пришел к нам, чтобы мы пришли к Нему. Бог стал тем, кто ради нас умалился, Бог в Иисусе Назарянине — тайной, сокровенной истиной, ибо «не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». Слава Божья проявляется в его униженности и бедности, в его любви к людям; в том, что Бог не остается далеким, но подходит близко к человеку и любит его; Божья любовь и близость — вот тайна Бога, которую Он приготовил любящим Его.

[Любовь, откровение Бога, Иисус Христос — все это является проявлением Божьей тайны. Но к этой тайне любви Божьей в Иисусе Христе приобщаются только те, кто Его любит. Во всем мире не найдется более великой тайны, чем та, что Бог любит нас и что мы смеем Его любить. Это несравнимо ни с какой человеческой любовью, как Творец несравним со своим творением. Творец мира любит тебя. Это не common sense, это тайна, невероятная тайна. Тайна, которую постигает только тот, кто любит Бога. Тайна — это означает быть любимым Богом и любить Бога. «Быть любимым Богом» имеет имя — Иисус Христос. «Любить Бога» имеет имя — Святой Дух. Таким образом, тайна именуется Христос и Святой Дух. Божественная тайна именуется Пресвятая Троица.

«А нам Бог открыл [это] Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии». Никакой человеческий глаз, никакое человеческое ухо, никакое человеческое сердце не может воспринять слова Бога, его речь и тайну иначе, как через его Духа, которого Он нам дает. Божественная тайна во Христе так велика, что только Он сам ее познал и позволяет познать лишь тем, кому дает своего Духа.]

То, что Он — наш Бог, Отец и Творец мира, который возлюбил нас в Иисусе Христе вплоть до смерти, который в Святом Духе открывает наши сердца, позволяя нам любить себя; что не существует трех богов, а есть единый Бог, владеющий землей от края до края, созидающий и спасающий; и что всякий раз это целый Бог как Творец и Отец, как Иисус Христос и как Святой Дух — вот глубина божественности, которой мы наклоняемся и которую постигаем как тайну.

Но все разговоры об этом не могут быть ничем иным, как только указанием на тайну Бога, которая есть откровение в униженности Иисуса Христа и в даровании Святого Духа всему миру. Прославление Богом самого себя в любви — вот его ׳тайна. Когда в начале богослужения мы говорим: «Вот имя [Бога, Отца, Сына и Святого Духа]», мы призываем тайну любви Божьей.

Когда церковь на протяжении столетий учит о троичности Бога, это никоим образом не есть рационалистическая закоснелость религии, а только желание постоянно указывать всеми способами на тайну живого Бога.

Смысл учения о Троице невероятно прост, так что его может понять любой ребенок: существует действительно только один Бог, Но этот Бог есть совершенная любовь, и как таковой Он — Иисус Христос и Святой Дух. Учение о Троице — только слабый человеческий ответ на бурю божественной любви, в которой Он прославляет самого себя и которая охватывает весь мир. Это призыв к поклонению, к благоговению, к любви, погруженной в Бога. Отцу, Сыну и Святому Духу да будет единая слава ныне и во веки веков. Аминь.

No Comment

You can post first response comment.

Leave A Comment

Please enter your name. Please enter an valid email address. Please enter a message.