Как указывает Бокэм в своей книге «Иисус глазами очевидцев», в современной науке господствует представление о передаче преданий об Иисусе в раннехристианской церкви, известное как «критика форм» или  Formgeschichte  (нем. «история форм»). Он отмечает, что несмотря на то, что построения ранних критиков форм в наше время убедительно опровергнуты, картина устной передачи преданий, сформированная критиками форм, по сей день властвует над умами большинства ученых–новозаветников.

Если объяснить в двух-трёх словах, то «критика форм» изучает происхождение и циркулировании в общине нарративных единиц из которых состоят евангелия. Согласно «критике форм» такие нарративные единицы или короткие рассказы создавались или изменялись общиной согласно их собственным нуждам.   Поэтому важно рассмотреть возражения против критики форм, чтобы освободится от ненужных и устаревших предпосылок библейской критики. Многие возражения «критики форм» основаны на том, что сейчас мы гораздо больше знаем о том, что происходит с устными преданиями в преимущественно устных культурах.

1) Предположение Бультмана, что предание возникает в своей чистой форме, сейчас подвергается большому сомнению: нет причин, по которым предание не могло бы с самого начала существовать в модифицированной или смешанной форме. Тот факт, что очень немногие из евангельских перикоп укладываются в чистые формы, постулированные критиками форм, указывает лишь на то, что к описанию форм следует подходить более тщательно и дифференцированно. 2) Между формой и Sitz im Leben  нет жесткой корреляции. Часто одни и те же предания в разных контекстах выполняют различные функции, а в одном и том же контексте могут использоваться самые разные формы. 3) В целом критики формы очень преувеличили эффект «гомеостаза» (термин введен антропологом Джеком Гуди), то есть точного соответствия между преданием и тем, как оно используется и для каких целей сохраняется в обществе. Ян Венсайна пишет об устных преданиях в целом, что «между содержанием и актуальностью, безусловно, есть некоторое соотношение, но не полное… Присутствие в самых различных преданиях архаизмов опровергает теорию гомеостаза». Другими словами, историческая информация в преданиях может сохраняться, даже если не имеет прямого отношения к сегодняшней жизни общины. Далее Венсайна делает замечание, очень важное в связи с нашим следующим вопросом — насколько первые христиане интересовались историей: «Теории гомеостаза не могут объяснить, почему в одних сообществах история ценится больше, чем в других». Здесь вступают в действие специфические культурные особенности. 4) Согласно общепринятому мнению, Э. П. Сандерс в своем труде показал, что не существует единых законов передачи устной традиции, действовавших на всем протяжении истории евангельских преданий. Исследовав рукописные варианты и апокрифические евангелия (то есть постканоническую традицию, о которой сохранилось относительно много свидетельств), он пришел к выводу, что «традиция развивается — по всем параметрам — в противоположных направлениях», хотя в случаях некоторых критериев, используемых для определения относительного возраста предания, наблюдается более или менее выраженная тенденция развития в определенном направлении. (Сандерс следует предположению Бультмана о том, что развитие устной и литературной традиций во многом схоже.)

Эти основные пункты подрывающие здание «критики форм» Бокэм дополняет ещё пятью:

5) Предположение о сходстве евангельских преданий с изменчивым фольклорным произведением, которое каждый исполнитель практически создает заново, можно подвергнуть сомнению по нескольким причинам. Во–первых, от служения Иисуса до написания Евангелий прошел гораздо меньший срок, чем те сроки существования преданий, с которыми имеют дело фольклористы. Более того — различна и сущность этих преданий. Если продолжать аналогию с устными преданиями в традиционных сообществах — необходима более тщательная дифференциация самих этих преданий и видов их функционирования. 6) Сами фольклористы уже отказались от «романтической» идеи, что творцом «народной литературы» является непосредственно народ: сейчас говорят об отдельных личностях, обладающих авторитетом в общине и работающих в тесном взаимодействии с общиной. 7) Критики форм исходили из предвзятых представлений о раннем христианстве — таково, например, резкое противопоставление палестинских и эллинистических общин у Бультмана. Их история традиции не столько вытекает из исследования евангельских преданий, сколько подстраивается под заданную конструкцию. 8) То, что евангельские предания передавались устно в течение нескольких десятков лет — скорее априорная аксиома, чем доказанное утверждение. Мир раннехристианских общин не был чисто устным — это было преимущественно устное сообщество, письменные тексты в котором занимали место, близкое к устным. Возможность существования некоей письменной традиции, предшествовавшей Евангелиям, мы вкратце обсудим в следующей главе. 9) Верной Роббинс, Джеймс Данн и Вернер Келбер подвергли критике склонность критиков форм, особенно Бультмана, использовать для понимания процесса устной передачи литературную модель. Данн пишет: …Больше всего это бросается в глаза в [бультмановском] представлении о «нескольких слоях» традиции об Иисусе. Описывается воображаемый процесс: один слой традиции накладывается на другой. Бультману так нравился этот образ, помимо всего прочего, потому что он считал, что может легко снять более поздний слой (эллинистический) и обнаружить под ним более ранний (палестинский). Однако сам образ заимствован из процесса литературного редактирования, где каждая следующая редакция (слой) является отредактированной версией… предыдущей редакции (слоя). Но насколько верна такая картина для устных пересказов традиционного материала? Ответ Данна — неверна. Бесспорно, каждое исполнение устного материала отличается от предыдущего — но не в том смысле, что оно «наслаивается» на предыдущее. В устной традиции не существует линейного развития слой за слоем. К модели устной традиции у Данна мы еще вернемся, пока же отметим ее следствие: реконструкция истории традиции, проведенная Бультманом, выстроена на песке. Как говорит Данн: «Множество неизвестных факторов и вариаций, столь характерных для устной традиции, делают историю этой традиции — точнее, историю ее исполнения — для нас непостижимой».

Любых двух–трех из этих пунктов достаточно, опровергнуть идеи критики форм. Однако критика форм сумела оставить по себе внушительное наследие в виде априорного, некритического впечатления,  разделяемого и по сей день многими учеными и еще большим количеством студентов: она держится лишь на том, что его принимают как должное, не раздумывая над ней и не подвергая сомнению.

No Comment

You can post first response comment.

Leave A Comment

Please enter your name. Please enter an valid email address. Please enter a message.