Предатель, неудачник и крест

Нет ничего удивительного, что авторы Нового Завета в самых мрачных тонах рисуют человека, который прежде всего известен предательством Иисуса в руки властей, что повлекло за собой его арест, осуждение и казнь. Клеймо отступника оказалось несмываемым в глазах тех, чьи свидетельства мы сегодня читаем — совершенное им предательство стало определяющим в его судьбе. Помимо предательства, нам мало что известно об этом человеке. Мы не знаем ничего о его детстве, как он учился в школе, как его называли родители, никаких других деталей, которыми полна каждая человеческая жизнь.

Наверное, было бы не совсем справедливо позволить по одному единственному поступку Иуды определять наше восприятие этого человека, ведь его жизнь не ограничивалась одним лишь низким и подлым предательством. И все же поступок Иуды, как бы он ни был трагичен, — великое зло. Его глубокое сожаление о совершенном поступке указывает на то, что он вряд ли ожидал осуждения и казни Иисуса в результате своих действий. Но не стоит поспешно оправдывать Иуду. Сознательно предать Иисуса и его друзей в руки людей, не скрывавших своей враждебности и злых намерений, мог только человек, который в лучшем случае испытывал полное безразличие к их судьбе, а в худшем – желание подвести их под плаху. Как бы мы ни расценивали его намерения, мы не вправе снимать с Иуды ответственность за его вопиющее преступление.

Но здесь нам не обойтись без «недоразумений», ведь согласно христианскому преданию, представляющему Иуду в столь неприглядном свете, его действия были необходимы. Кто-то ведь должен был предать Иисуса, кому-то пришлось стать изменником. Этого требовал божественный замысел. На пути в Иерусалим Иисус сказал своим ученикам: «Сын Человеческий предан будет на распятие». Иисус говорил не только о своей смерти, но и о том, что он будет на нее предан. События Страстной недели, вплоть до их кульминации, позволяют нам понять, что крестные муки поразили не только тело Иисуса, но и его дух, и даже его взаимоотношения с людьми. Они неразрывно связаны с его готовностью испытать всю глубину отчуждения от Бога, которая только может быть известна человеку. В тот страшный час на Голгофе Сын Божий и Человеческий в полной мере ощутил свое одиночество, боль которого прямо пропорциональна близости его отношений с Отцом. Раздавшийся с креста вопль «Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» вырывается из груди человека, за одни сутки испытавшего верх мучений. И здесь мы видим страшную иронию: в тот момент, когда он более всего приблизился к Богу своим послушанием, до конца исполнив волю Отца, он оказался преданным и оставленным. Но все же ради нашего спасения он добровольно принимает нестерпимую боль предательства.

В каком-то смысле можно сказать, что Бог никогда не переставал испытывать эту боль с того самого момента, когда он создал человека, способного на любовь и дружбу, а значит и на предательство. Но на кресте Богу пришлось пережить нечто иное, ощутив весь ужас и боль предательства человека человеком. Бог сам предал себя на смерть, быть может с неосознанной, но добровольной помощью Иуды. Иисус предвидел предательство Иуды. Потому, когда тот приблизился к нему в Гефсиманском саду, Иисус не выказал удивления или смятения. Он ожидал его появления и вышел ему навстречу, по словам Иоанна, «зная все, что с Ним будет». Иуда предал Иисуса только потому, что Иисус сам этого захотел. В определенном, очень важном смысле, Иисус сам предал себя в руки своих врагов. Создается такое впечатление, что Иуда вообще сыграл во всем этом только второстепенную роль. Для правильного развития событий потребовался предатель, но им не обязательно должен был стать Иуда. Он лишь олицетворяет собой все человечество, готовое отвергнуть Сына Божьего и предать его на распятие.

Хотя в Евангелиях Иуда неизменно несет на себе позорное пятно предателя, мало что в истории жизни Иуды делало его наиболее вероятным кандидатом для такого злодейства. Из описания Тайной Вечери ясно, что предсказание Иисуса повергло их в смятение. Каждый немедленно задался вопросом; «Не я ли, Господи?» Виновным действительно оказался Иуда, но никто не мог предвидеть этого заранее.

Иуда не был единственным предателем. Нельзя забывать, что после ареста Иисуса все ученики в страхе бежали из Гефсиманского сада. Даже Петр, поклявшийся, что умрет, прежде чем оставит Иисуса, под влиянием обстоятельств поколебался в своем обещании и трижды отрекся от своего учителя. Между отречением и последующим покаянием Петра и предательством и муками совести Иуды существует более чем поверхностное сходство. Вот только Иуда поддался искушению, которое, возможно, испытывал и Петр: он покончил жизнь самоубийством. Поэтому он не увидел воскресшего Христа и не узнал, что его грех, при всей своей низости, по воле Божьей послужил спасению человечества. Интересно, с какими словами обратился бы к Иуде Иисус, если бы и он оказался тогда на берегу с остальными учениками?

Петра евангелия совершено по-другому описывают: Петр первым вступал в разговор, первым начинал любое дело, чаще бывал в центре внимания, часто вел за собой других. У него было много прекрасных качеств. Он умел повести за собой других, обладал завидным рвением, мужеством и настойчивостью. Петр был беспредельно и искренне предан Иисусу и больше всего на свете хотел быть его учеником. Иисус и сам ставил его первым среди двенадцати апостолов.

Но все осложнялось лишь тем, что Петр понимал миссию Иисуса по-своему — помазанник Божий должен был освободить Израиль, и Петр готов был всячески ему в этом помогать. Поэтому, когда Иисус сказал ученикам, что путь к искуплению лежит через его страдания и смерть, Петр не хотел даже слышать об этом, ведь это означало бы поражение. На Тайной Вечере он сказал, что постоит за Иисуса, что ради его спасения он не раздумывая отдаст жизнь. Петр был готов ко всему. Ведь наступал решающий момент, и Петр должен был быть уверен в успешном исходе. Даже если ему предстояло пожертвовать собой, он умер бы героем, пал бы за правое дело.

Но не слишком ли самоуверенно вел себя Петр? Когда для ареста Иисуса в Гефсиманию прибыл целый отряд хорошо вооруженных воинов, Петр проявил мужество, рискуя собственной жизнью ради Иисуса. Он отдал бы все, чтобы спасти Иисуса от креста, но сопровождать его на крест он не решился. Поэтому, когда Иисус удержал его руку с мечом, Петр бежал вместе с другими учениками. Он хотел спасти Иисуса, но, когда тот отказался от помощи, Петр ничего уже не мог для него сделать. Однако и тогда он последовал за учителем — разочарованный ученик несостоявшегося Мессии. Но все же еще ученик. Он остался во дворе первосвященника, чтобы узнать о дальнейшей судьбе Иисуса.

В этот-то момент и происходит падение Петра. Действительно ли им руководил страх, как принято считать? А может стыд, что он является последователем человека, которого считали Мессией, но который так явно не подходил для этой роли? Ведь были мессии-самозванцы, которые обещали своим последователям власть и золотые горы, но все как один пали от рук римлян – короткая жизнь, бесславная смерть. Быть может, собравшиеся во дворе первосвященника причисляли к ним и Иисуса. Петр отрекся от Иисуса, не захотев предстать перед всеми в роли ученика несостоявшегося мессии. Первая его попытка Петра стать учеником Иисуса провалилась во дворе первосвященника, где Иисус был осужден на смерть. Но когда Иисус, отправляясь на крест, посмотрел на Петра, который только что познал самое ужасное поражение в своей жизни, — когда взгляд Мессии-неудачника встретился со взглядом неудачника-ученика, там, на крестном пути, Петр наконец познал истинную суть ученичества.

Именно поражение Петра, крушение его ошибочных представлений об Иисусе вселяют в нас надежду. Только благодаря своему поражению он получил возможность стать истинным учеником Иисуса на пути ко кресту. Падение перешло в возвышение. Его неудача обернулась победой Бога. В поражении, осуждении и смерти Иисуса Бог разделил с нами наши собственные поражения, осуждение и смерть, чтобы после множества неудачных попыток мы смогли воистину начать жить заново. Петр понял, что не Иисус нуждается в нем, а он сам отчаянно нуждается в Иисусе. Но не в том Иисусе, которого он сотворил для себя, за которого собирался отдать жизнь. Петр нуждался в настоящем Иисусе — в Иисусе, который, пройдя весь путь до конца, пожертвовал ради него своей жизнью; в Иисусе, в котором Божья благодать открывается неудачникам — нам с вами.

Можно сказать, что Иуда тоже был бы вправе рассчитывать на прощение и благодать, предложенное Петру и всем, кто готов его принять. Его грех был ужасен, но не настолько, чтобы Иуда стал недосягаемым для Божьей любви. Это все, что, пожалуй, можно сказать. Но даже такое признание необходимо. Ведь если бы для Иуды не было никакой надежды, едва ли она найдется и для нас каждый из нас по-своему много раз предавал Иисуса, причем требуя за это гораздо меньшую цену, чем тридцать сребреников.

No Comment

You can post first response comment.

Leave A Comment

Please enter your name. Please enter an valid email address. Please enter a message.