Зачем и как читать Библию экологически?

Во второй половине XX века в адрес христиан появились обвинения, что корень экологических бедствий находится в средневековом христианстве. Профессор истории Средних веков в Пристоне, Линн Уайт младший в 1967 году опубликовал статью под названием «Исторические корни нашего экологического кризиса». В ней Уайт утверждал, что западное христианское мировоззрение ввело дуализм между человечеством и природой, понимая под волей Бога использование человеком природы ради служения своим собственным интересам. По мнению профессора, средневековый христианин считал, что всё, что возникает в природе, было запланировано Богом для выгоды человека; ни у одного физического творения не было какой-либо другой цели, кроме как служить человеку. Человечество было представлено как уникальное создание в образе Божьем и как имеющее господство над всем земным творением (Быт 1:26-30). Уайт приходит к заключению, что активное покорение природы, которое характеризует современный технологический прогресс и которое привело к экологическому кризису, в большей степени было вызвано господством подобного христианского мировоззрения на Западе. Именно поэтому он считает, что «христианство несёт на себе огромное бремя исторической вины»[1].

Несмотря на критику тезиса Линн Уайта мл., в том числе и от библеистов, которые оспаривают подобное толкование текста в Быт 1:26-28, эссе Уайта остается, вероятно, наиболее  часто цитируемым в экобогословских дебатах, и является в них чем-то вроде ориентира, даже если они проходят вне его точки зрения и анализа[2].

Помимо критического анализа Уайтом Быт 1:26-28, возникают вопросы о воздействии эсхатологии на вопрос о защите окружающей среды. Много библейских текстов представляют образы некого космического разрушения, описывая то, что произойдет в «День Господень» (см. Иоиль 1:15; Амос 5:18-20; 1 Фесс. 5:2). Такие тексты, наряду с загадочными «апокалиптическими сценариями», описанными в книге Откровения, сформировали различные христианские эсхатологические воззрения. Острый вопрос состоит в том, способствуют ли такие эсхатологические взгляды представлению земли, как просто временного жилья, которое будет разрушено? В таком случае забота и охрана окружающей среды едва ли являются приоритетом, и даже может предстать как сопротивление осуществлению эсхатологических замыслов Бога. Поэтому важно поднимать критические вопросы о воздействии библейской эсхатологии на христианское отношение к окружающей среде.

Разумеется, подобные критические вопросы ставят перед нами задачу проведения тщательного богословского исследования, чтобы дать взвешенный и обоснованный ответ на существующую экологическую проблему и показать, что правильная интерпретация раскрывает экологически ценное послание в Библии. Исследования библеистов[3] показали, что на самом деле эсхатологические тексты говорят не о разрушении земли, а о её преобразовании. К примеру, одним из таких сложных текстов является 2 Пет 3:10: «Придет же День Господень, как вор; в этот День небеса с шумом пройдут, стихии же, раскалённые будут растворены, и земля и все дела на ней будут сожжены». Однако, во-первых, этот стих будет читаться не так, будто земля «сгорит», а скорее, как то, что все дела на ней «явятся» и «обнаружатся», а, во-вторых, «стихии» (στοιχεῖα) в 3:10, вероятно относятся не к физической вселенной, а к духовным силам или небесным существам. Кроме того, стоит обратить внимание, что метафора огня применялась к Богу в Ветхом Завете (Втор 4:24, Мал 3:1-3). Так что стоит опасаться воспринимать текст буквально, когда есть вероятность, что автор использует метафорический язык.

Таким образом, для того чтобы увидеть экологически ценное послание в Библии и исследования текста с точки зрения экологической герменевтики, нам нужны руководящие принципы. В качестве таких принципов можно использовать следующие вопросы к тексту: ценит данный текст Землю или обесценивает? Голос Земли слышан или подавлен? Люди изображаются как «правители и угнетатели» Земли или семья Земли? Страдает ли Земля несправедливо?

Для того чтобы достичь целей экологической герменевтики был сформулирован ряд принципов экосправедливости[4]. Эти принципы, сформулированные ниже, были развиты в течении многих лет в диалоге с экологами и усовершенствованы на консультациях и семинарах, касавшихся экологии вообще, и экологических проблем, связанных более конкретно с богословием и Библией.

Норман Хабель приводит их во «Введении в экологическую герменевтику»:

  1. Принцип самоценности: У вселенной, Земли и всех ее компонентов есть внутреннее достоинство/ценность.
  2. Принцип взаимосвязи: Земля – сообщество связанных живых существ, которые взаимно зависят друг от друга для жизни и выживания.
  3. Принцип голоса: Земля – субъект, способный поднять свой голос в торжестве и против несправедливости.
  4. Принцип цели: вселенная, Земля и все ее компоненты – часть динамичной космической конструкции, в пределах которой у каждой части есть место в полной цели этого проекта.
  5. Принцип взаимного попечения: Земля – сбалансированная и разнообразная область, где ответственные хранители могут функционировать в качестве партнеров, а не правителей Земли, чтобы выдержать ее равновесие и разнообразное сообщество Земли.
  6. Принцип сопротивления: Земля и ее компоненты не только страдают от человеческой несправедливости, но и активно сопротивляются им в борьбе за правосудие[5].

Читая текст, толкователю необходимо, принимая во внимание один или более вышеупомянутых принципов, задать критические вопросы, чтобы установить, есть ли справедливость по отношению к Земле в ориентации, идеологии, или центре текста или его истолкователей. Типичные вопросы могут звучать так: Земля рассматривается просто как ресурс для людей или как субъект, имеющий собственную ценность? Землю рассматривают как субъект имеющий «голос» или как объект, который будет эксплуатироваться? Эти принципы не являются исчерпывающими или категоричными. Продолжающийся диалог с экологами и теми, кто используют этот подход, приводят к дальнейшим разработкам интерпретационного процесса.

При исследовании текста с экологической точки зрения, важно понять, что библейский текст требует более полной переориентации, нежели просто решение задачи о том, чтобы понять, что данный текст может сказать о создании, о природе, или о Земле. В данной области Земля не место, и не тема для анализа. Экологическая интерпретация требует радикального изменения положения Земли (в смысле полной экосистемы) как предмета в тексте. Данный подход состоит из следующих шагов: подозрение, идентификация, извлечение.

Во-первых, «необходимо подойти к тексту с подозрением: является ли он антропоцентричным и/или читается ли он с антропоцентрической точки зрения в церковной традиции»[6]. Термин антропоцентричный необходимо отличать от термина антропогенный (текст, происходящий от людей) и антропотопный (текст, в котором люди являются центральной темой). У антропоцентрической точки зрения, с которой мы, вероятно читаем текст, есть по крайней мере две стороны. С одной стороны, это представление о том, что мы существа иного порядка, нежели всё остальное творение. Другими словами, иерархия вещей в таком мышлении: Бог, люди, и всё остальное. С другой стороны, подобная точка зрения касается природы как «объекта». Природа и все её формы, как одушевлённые, так и неодушевлённые, слишком долго являлись объектами многих форм человеческого исследования, из которых лишь одна была научным анализом. Этот процесс не только укрепил чувство превосходства человека над природой, но и внёс ощущение дистанции, разделения, и непохожести. Остальная часть природы особенно неодушевленный мир был рассмотрен как нечто отделённое, другое, то, что можно эксплуатировать.

Эта фаза герменевтического процесса связана с принципом самоценности. Если смотреть с традиционной антропоцентрической точки зрения, другая часть природы имеет меньшее значение. Часто она рассматривается просто как сцена или фон для отношений Бога с человеком, а не как субъекты имеющие внутреннюю ценность.

Во-вторых, «к тексту нужно подойти с задачей идентификации или эмпатии»[7]. Как люди, мы отождествляем себя, зачастую подсознательно, с различными персонажами библейских историй, независимо, является ли эмпатичным или антипатичным это отождествление. Мы можем отождествлять себя с опытом этих персонажей, даже если они не обязательно те личности, кем мы могли бы восхищаться или подражать.

Прежде, чем прочитать повествование или поэзию, читатель, использующий этот подход, должен осознать свои экологические связи. Прежде, чем мы начнём читать и попытаемся отождествить себя с Землей в тексте, мы должны столкнуться с важнейшей экологической реальностью нашего родства с Землей: что мы рождаемся на Земле, и что мы живое проявление экосистемы, которая появилась на нашей планете. Подобная идентификация позволяет экзегету найти случаи несправедливости по отношению к Земле и понять способ, которым земля сопротивлялась этой несправедливости. Этот шаг относится к принципу взаимосвязи.

В-третьих, «заключающим аспектом экологической герменевтики является извлечение. Этот процесс имеет две базовых характеристики, одна из которых относится к процессу подозрения, а вторая – к процессу идентификации»[8].

Поскольку любой интерпретатор привык подходить к тексту с антропологическими предпосылками, текст может преподнести много неожиданных прочтений, связанных с остальным творением. Земля или члены земного сообщества могут играть ключевую роль или быть высоко значимы в тексте, хотя зачастую подобное понимание текста умаляется или отбрасывается. В тех частях Библии, где мы встречаем нечеловеческое творение говорящим, скорбящим или ликующим, мы их сбрасываем со счёта, как поэтическую вольность или символический язык. Наша антропоцентрическая точка зрения заставляет нас классифицировать эти элементы как обычный антропоморфизм.

Распознавание Земли и членов земного сообщества, как субъектов, имеющих голос, является ключевым звеном процесса извлечения. Хотя в некоторых контекстах их голоса очевидны, но традиционно не замечаются экзегетами. В других контекстах голоса Земли и земного сообщества не слишком явны, тем не менее они есть и весьма существенны. Эти субъекты играют роль в тексте, которая имеет большее значение, чем просто функция декораций. Этот голос нужно услышать. Это – голос, который не обязательно должен совпадать со словесным языком, который мы обычно относим к человеческим голосам.

Различение этого голоса может даже принять форму реконструкции повествования, так чтобы услышать Землю как рассказчика. Такая реконструкция, конечно, не оригинальный текст, но такое прочтение не менее состоятельное, что и многочисленные прочтения ученых за столетия. В этом рассказе Земля также становится интерпретатором.


[1] Уайт, Л. мл. (1990). Исторические корни нашего экологического кризиса // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. М.: Прогресс, с. 199
[2] Horrell, D.G. (2010). Introduction // Ecological Hermeneutics. London: T&T Clark International, p. 2.
[3] Moore, S.D. (2014). Untold tales from the Book of Revelation: sex and gender, empire and ecology. Atlanta: SBL Press; Adams, E. (2010). Retrieving the Earth from the Conflagration: 2 Peter 3.5-13 and the Environment // Ecological Hermeneutics. London: T&T Clark International; Barton, S.D. (2010). New Testament Eschatology and the Ecological Crisis in Theological and Ecclesial Perspective // Ecological Hermeneutics. London: T&T Clark International
[4]англ. «ecojustice»
[5] Habel, N.C. (2008). Introducing Ecological Hermeneutics // Exploring Ecological Hermeneutics. Leiden: Brill, p. 2
[6] Там же, p. 4
[7] Там же, p. 4
[8] Там же, p. 5

No Comment

You can post first response comment.

Leave A Comment

Please enter your name. Please enter an valid email address. Please enter a message.