Quran LogoНа следующий день после террористической атаки на редакцию газеты Charlie Hebdo, несколько мечетей во Франци подверглись нападению. Однако, насколько это действие справедливо? Не усугубит ли оно положение и в чём причина роста религиозного экстремизма? Вместе с Карен Армстронг мы разберёмся, в чём разница между исламом и терроризмом.

Ошибочно полагать, что неприязнь мусульман к современному Западу обусловлена самим исламом. На рубеже XIX–ХХ веков практически все крупнейшие исламские интеллектуалы относились к Западу с глубоким уважением и хотели, чтобы их страны походили на Англию и Францию. Мухаммад Абдо, верховный муфтий Египта, не мог смириться с британской оккупацией своей страны, но благожелательно смотрел на западную культуру в целом, изучал науки, читал Гизо, Толстого, Ренана, Штрауса и Герберта Спенсера. А после поездки в Париж, говорят, сказал следующие слова: «В Париже я видел ислам, но не видел мусульман; в Египте я вижу мусульман, но не вижу ислама». Смысл фразы состоит в том, что современная экономика дала европейцам возможность выстроить общество более справедливое и эгалитарное, а значит, и более близкое к духу Корана. Примерно в то же самое время в Иране ведущие муллы совместно с секулярными интеллектуалами боролись за представительское управление и конституцию. Шейх Мухаммад Хусейн утверждал, что представительское управление есть лучшее, что только может быть до прихода скрытого имама (шиитского Мессии, который установит справедливость и равенство в последние дни). Конституция ограничивает тиранию шаха, а потому ее должен отстаивать каждый мусульманин.

Из всех трёх авраамических религий, исламский фундаментализм появился позже всего, в результате поражения арабов в шестидневной войне и агрессивной внешней политике запада в странах Ближнего и Среднего Востока. Лицемерно говоря о свободе, Запад поддерживал диктаторов, угнетающих свой народ и отказывающих ему в фундаментальных правах человека. В 1953 году американские и британские спецслужбы организовали в Иране переворот: патриотический и секулярный премьер-министр Мухаммад Мосаддык был свергнут, и на престол возвращен шах Мухаммад Реза Пехлеви. В 1935 году шах Реза Пехлеви приказал солдатам стрелять в толпу безоружных демонстрантов, мирно протестовавших против навязывания западного платья. Причем было это в Мешхеде, одном из священных городов Ирана. Сотни иранцев погибли в тот день. В такой ситуации секуляризм отнюдь не казался освобождением! Суннитский фундаментализм развивался в концлагерях, в которые президент Гамаль Абдель Насер без суда интернировал тысячи членов Мусульманского братства. Вина многих из них состояла лишь в том, что они раздавали листовки или сходили на собрание. Испытывая страшные лишения в тюрьмах, они приходили к более радикальным взглядам. Саид Кутб попал в лагерь умеренным, а в результате заключения – его пытали, а затем казнили, – разработал идеологию, который поныне следуют исламисты. Когда он слышал, как Насер клянется ограничить ислам частной сферой, секуляризм не казался ему безобидным. Его книга «Вехи» отражает паранойю фундаменталиста, загнанного в угол: иудеи, христиане, коммунисты, капиталисты, империалисты – все они против ислама, а значит, мусульманам ничего не остается, как сражаться с современным варварством, начиная с мусульманских правителей вроде Насера.

Это была совершенно новая идея. Поставив «джихад», понимаемый как вооруженный конфликт, в центр ислама, Кутб исказил веру, которую хотел защитить. Доселе ни один крупный мусульманский мыслитель не считал «священную войну» существенной частью веры. Когда Кутба спрашивали, как согласуется агрессия с заповедью Корана о том, что не должно быть принуждения в делах религии, он отвечал: кораническая терпимость невозможна, когда мусульмане подвергаются столь жестокому насилию. Поэтому сначала ислам должен одержать политическую победу, сначала должна установиться подлинно мусульманская «умма» (община), а уж затем можно позволить себе терпимость. Идеология джихада не была возвращением к «фундаментальным» идеям ислама, хотя Кутб и пытался апеллировать к (превратно понимаемой) биографии Мухаммада. Кутб проповедовал исламскую теологию освобождения. Лишь один Бог – Владыка, а значит, ни один мусульманин не обязан подчиняться земным властителям, которые попирают заповеди Корана о справедливости и равенстве.

Без сомнения, терроризм представляет угрозу мировой безопасности. Однако необходимо учитывать все факторы. Огульные и необоснованные нападки на «ислам» не помогут. По результатам опроса общественного мнения лишь 7% мусульман, опрошенных в 35 странах, сочли теракт 11 сентября оправданным. У них самих и в мыслях нет совершать что-либо подобное, но они считают, что вина в конечном счете лежит на внешней политике Запада. При этом аргументация их носит исключительно политический характер: они упоминают о ситуации в Палестине, Кашмире и Чечне, о западном вмешательстве во внутренние дела мусульманских стран. Однако то большинство мусульман, которое осудило теракты, обосновывают свое осуждение именно с религиозных позиций. Например, они ссылаются на стих Корана, согласно которому отнять жизнь у другого человека – все равно что разрушить целый мир.
После 11 сентября западные политики твердили, что мусульмане ненавидят «наш образ жизни, нашу демократию, свободу и успех». Однако, как политически умеренные, так и радикальные мусульмане в ответ на вопрос, что им больше всего нравится в Западе, говорят: западная технология, западная этика тяжелого труда, личная ответственность, правопорядок, а также демократия, уважение к правам человека, свобода слова и гендерное равенство! Любопытно, что политические радикалы чаще, чем люди умеренные (50% против 35%), считают, что «создание представительского управления будет способствовать прогрессу в арабском/мусульманском мире». А что им больше всего не нравится в Западе? И радикальные, и умеренные мусульмане называют одним из главных пунктов «неуважение к исламу». Большинство считают Запад глубоко нетерпимым: лишь 12% радикалов и 17% умеренных ассоциируют «уважение к исламским ценностям» с западными странами. А что могут сделать мусульмане для улучшения отношений с Западом? Опять-таки, среди наиболее распространенных ответов радикалов и умеренных был такой: «Улучшить образ ислама в глазах Запада, рассказывать об исламских ценностях в позитивном ключе». Сейчас в мире живет 1,3 миллиарда мусульман. Если 7% (91 миллион!) верующих, которые придерживаются радикальных политических взглядов, будут и дальше ощущать себя завоеванными и угнетенными, если они будут считать, что их культуре и религии оказывается неуважение, дела Запада плохи. Но что делать? Проще всего – сидеть и ругать ислам. Однако это непродуктивно. Труднее, но зато и полезнее – вникнуть в политические проблемы и скорби мусульманского мира.

Статья написана на основе материала 12 главы книги Карен Армстронг «Биография Бога: Все, что человечество успело узнать».

No Comment

You can post first response comment.

Leave A Comment

Please enter your name. Please enter an valid email address. Please enter a message.