Блокада Ленинграда интересные факты

Блокада Ленинграда интересные факты

Такой страстной и страшной – по приведенным фактам – речи немецкий федеральный парламент, возможно, еще не слышал. Петербургский писатель, которому в 2014 году было 95 лет, привел факты и цифры о блокаде, которые нельзя слушать без слез. Вряд ли эту информацию можно найти в немецких учебниках истории. И в здании рейхстага, из уст такого человека, как Гранин, они прозвучали откровением. Даниил Александрович не ставил целью смутить и упрекнуть членов правительства, президента Германии и канцлера Ангелу Меркель, которая, кстати, слушала, опустив глаза. Гранин принял приглашение выступить в Германии 27 января, в день полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Так совпало, что спустя год в этот же день освободили и узников Освенцима, поэтому с 1996 года немцы отмечают эту дату. Почти часовую речь петербуржца слушали в гробовом молчании, в конце рукоплескали стоя.

— У меня было какое-то странное и подспудное желание рассказать это всем моим погибшим однополчанам, не узнавшим, что мы победили, — объяснил Гранин. – Они погибали с чувством полного поражения, уверенные, что мы сдали Ленинград, что город не выстоит. Хотел сообщить им, что мы все-таки победили, и вы не зря погибли.

Ангела Меркель слушала речь опустив глаза

«На могилы кладут сухари»

— Сегодня у нас в Петербурге люди идут на Пискаревское кладбище. Это одно из символических кладбищ города. Идут для того, чтобы вспомнить и отдать должное всем погибшим в годы блокады. Кладут на могильные холмы сухари, конфеты, печенье…

Эта история и для меня была трагичная и жестокая. Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю, зачем. Но это, наверно, была чисто мальчишеская жажда романтики. Как же без меня будет война? Но ближайшие же дни войны меня отрезвили, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон только прибыл к линии фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец, где-то в середине сентября мой полк сдал город Пушкин. Мы отошли уже в черту города. Фронт рухнул.

Сотни тысяч ленинградцев умерли от голода.

Все связи огромного мегаполиса были отрезаны от большой земли. И началась блокада, которая длилась 900 дней.

Блокада была внезапной и неожиданной, как, впрочем, и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. И вскоре, уже где-то в октябре, началась карточная система. Хлеб выдавали по карточкам.

А затем одно за другим начались катастрофические явления, прекратилась подача электроэнергии, кончился водопровод, канализация, отопление.

«Гитлер приказал в город не входить»

— Что такое карточная система? Она выглядела так. С первого октября давали уже 400 граммов хлеба для рабочих, 200 граммов служащим. А уже в ноябре катастрофически начали сокращать норму выдачи. Хлеба давали рабочим 250 граммов, а служащим и детям 125 граммов. Это ломтик хлеба, некачественного, пополам с целлюлозой, дурандой и прочими примесями. Никакого подвоза продовольствия к городу не было.

Надвигалась зима. И, как назло, лютая зима, 30-35 градусов. Огромный город лишился всякого жизнеобеспечения. Его ежедневно нещадно бомбили.

Наша часть находилась недалеко от города, можно было пешком дойти. И мы, сидя в окопах, слышали разрывы авиабомб, и даже содрогание земли доходило до нас. Бомбили ежедневно. Начались пожары. Горели дома, так как их нечем было заливать, водопровод не работал.

Дома горели сутками. И мы оттуда, с фронта, оборачиваясь назад, видели столбы черного дыма и гадали, где и что горит.

К декабрю улицы и площади города завалило снегом. Только кое-где оставались проезды для военных машин. Памятники заложили мешками с песком, витрины заколотили. Город преобразился.

Гранин заставил немцев краснеть и плакать.

Ночью освещения не было. Патрули и редкие прохожие ходили со светлячками. Люди начали от голода терять силы. Но продолжали работать. Ходить на предприятия, особенно военные, ремонтировали танки, изготавливали снаряды, мины.

Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Армия отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, что наступающий голод и морозы заставят город капитулировать.

… Я вообще выступаю сейчас не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий. У меня окопный опыт младшего офицера Ленинградского фронта.

«Дожить бы до травы»

Уже в октябре начала расти смертность. При этой катастрофически малой норме питания люди быстро тощали, становились дистрофиками и умирали. За 25 дней декабря умерло 40 тысяч человек. В феврале уже ежедневно умирало от голода 3,5 тысячи человек. В декабре люди писали в дневниках: «Господи, дожить бы до травы». Всего в городе умерло примерно 1 миллион человек. Жуков в своих воспоминаниях пишет, что умерли 1 миллион 200 тысяч. Смерть участвовала безмолвно и тихо в войне.

Паек ребенка — триста граммов хлеба в день

… Я хочу вам рассказать некоторые подробности жизни, которых почти нет в книгах и в описаниях того, что творилось во время блокады в квартирах. Знаете, дьявол блокады кроется во многом именно в этих подробностях. Где брать воду? Кто жил поблизости от каналов, Невы, набережных, ходили туда, делали проруби и ведрами доставали воду. Вы представляете себе – подниматься на четвертый, пятый этаж с этими ведрами? Те, кто жили подальше, собирали и топили снег. Как его топить? На буржуйках, это маленькие железные печки. А чем топить, где брать дрова? Ломали мебель, паркеты, разбирали деревянные строения в городе.

«Кормила дочь умершим братом»

Уже спустя 35 лет после войны мы с белорусским писателем Адамовичем начали опрашивать уцелевших блокадников о том, как они выживали. Были поразительные, беспощадные откровения. У матери умирает ребенок. Ему три года. Мать кладет труп между окон, это зима. И каждый день отрезает по кусочку, чтобы кормить дочь и спасти хотя бы ее. Дочь не знала подробности. Ей было 12 лет. А мать не позволила себе умереть и сойти с ума. Дочь эта выросла. И я с ней разговаривал. Она узнала спустя годы. Вы представляете? Таких примеров можно много привести, во что превратилась жизнь блокадников.

… Однажды принесли дневник блокадника. Юре было 14 лет, он жил с матерью и сестрой. Дневник нас поразил. Это была история совести мальчика. В булочных точно, до грамма, взвешивали порцию положенного хлеба. Обязанностью Юры в семье было достояться в очереди до хлеба и принести домой. В дневнике он признается, каких мучений ему стоило не отщипнуть по дороге кусочек хлеба. Особенно терзал его довесок, неудержимо хотелось съесть этот маленький кусочек. Ни мать, ни сестренка, казалось бы, не узнали об этом. Иногда он не выдерживал и съедал. Он описывает, как стыдно было, признается в своей жадности, а потом и в бессовестности — вор, украл у своих, у матери, у сестры хлеб насущный. Никто не знал об этом, но он мучился. В квартире соседями были муж и жена, муж был какой-то крупный начальник по строительству оборонных сооружений, ему полагался дополнительный паек. На общей кухне жена готовила обед, варила кашу. Сколько раз Юру тянуло, когда она выходила, схватить, зачерпнуть хоть рукой горячей каши. Он казнит себя за свою постыдную слабость. В его дневнике поражает постоянный поединок голода и совести, попытки сохранить свою порядочность. Мы не знаем, сумел ли он выжить. Из дневника видно, как убывали его силы. Но даже уже полный дистрофик, он не позволял себе выпрашивать еду у соседей.

Выступление Гранина в Бундестаге произвело фуррор.

«Возненавидел фашистов»

…Одна женщина рассказала, как она поехала детьми на Финляндский вокзал, в эвакуацию. Сзади шел сын, ему было 14. А маленькую дочку она везла на санках. Сын по дороге отстал. Он был очень истощен, дистрофик. Что с ним стало, она не знала. И когда рассказывала нам, помнила свою вину.

… Я был на переднем крае, начиная с 41 и часть 42-го года. Честно признаюсь, возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто, вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций и тому подобное, уничтожали людей, горожан самым мучительным, бесчеловечным способом. Воевали уже не оружием, а с помощью голода, дальнобойной артиллерией, бомбежек. Уничтожали кого? Мирных граждан, беззащитных, не могущих участвовать в поединке. Это был нацизм в самом отвратительном виде, потому что они позволяли себе это делать, считая русских недочеловеками, считая нас чуть ли не дикарями и приматами, с которыми можно поступать как угодно.

… Появились черные рынки. Там можно было купить кусок хлеба, мешочек с крупой, рыбину, банку консервов. Все это выменивалось не на деньги – на шубу, валенки. Приносили все из дома, что было ценного – картины, серебряные ложки.

На улицах и в подъездах лежали трупы, завернутые в простыни. Иногда меня посылали с фронта в штаб. Я бывал в городе и увидел, как изменилась человеческая сущность блокадников. Главным героем оказался кто-то безымянный – прохожий, который пытался поднять ослабшего, упавшего на землю и повести его. Были такие пункты с кипятком. Давали только кружку кипятка, и это часто спасало людей. Это было проснувшееся в людях сострадание.

Выступление Даниила Гранина в бундестаге .Час памяти жертв нацизма в парламенте ФРГ в этом году прошел под знаком 70-летия снятия блокады Ленинграда.

Умер писатель Даниил Гранин: «Таких больше нет»

Не стало легендарного писателя Даниила Гранина. Даниил Александрович скончался на 99 году жизни поздно вечером 4 июля в Петербурге. В последние несколько дней он находился в реанимационном отделении одной из городских больниц и был подключен к аппарату искусственной вентиляции легких. Спасти литератора медики не смогли (подробности)

«Подвиг свой ежедневный вы совершали достойно и просто»

Здесь лежат ленинградцы.
Здесь горожане — мужчины, женщины, дети.
Рядом с ними солдаты-красноармейцы
… Знай, внимающий этим камням
Никто не забыт, ничто не забыто»

Скорбные и гордые слова Ольги Берггольц, высеченные на граните плит Пискаревского кладбища, знакомы каждому с детства. Сегодня на Пискаревское мемориальное кладбище — самое большое в мире захоронение жертв Второй мировой войны — придут сотни людей. В день 70-летия прорыва ленинградской блокады к монументу матери-Родины, на припорошенные снегом братские могилы лягут живые цветы. Здесь вспомнят тех, кто не дожил до дня, когда смертельное кольцо было разомкнуто, кому не суждено было встретить полное снятие блокады год спустя 27 января 1944 года и кто повседневным мужеством отстоял родной город.

В городе сегодня будет много торжественно-памятных событий: заседание президиума совета Российского исторического общества с участием его руководителя-председателя Государственной Думы Сергея Нарышкина в Музее обороны и блокады, встречи в Обществе жителей блокадного Ленинграда, открытия тематических выставок в музеях и представление долгожданной полной версии «Блокадной книги» Алеся Адамовича и Даниила Гранина.

Книга, вышедшая почти тридцать лет назад, была изуродована цензурой. К 70-летию прорыва блокады издание увидело свет без купюр, и кроме того — с подробным предисловием, посвященным драматической истории ее создания и запрета в городе, мученическому героизму которого она посвящена. На фоне огромного количества серьезной документальной, публицистической, мемуарной литературы о блокаде, вышедшей в последние два десятилетия, ее появление закономерно воспринимается уже не как документальная сенсация, но как символический акт. И приговор власти, беспомощность и бессовестность которой со всей беспощадностью высветила правда войны. Власти, узурпировавшей право на подлинную память о трагедии и подвиге города-героя, скрывавшей страшную правду буквально с первых дней блокады и десятилетия спустя после ее окончания.

Кольцо вокруг Ленинграда замкнулось 8 сентября 1941 года. Но в Ставку об этом не докладывали почти две недели, надеясь, что советские войска скоро прорвут блокаду, и можно будет доложить верховному главнокомандующему Иосифу Сталину об «успешном дезавуировании фашистской провокации». Это недоверие стоило Ленинграду сотен тысяч жизней — решение комиссии Госкомитета обороны о срочном ввозе продовольствия в Северную столицу в связи с угрозой осады было принято катастрофически поздно — в конце августа. Разумеется, о блокаде не сообщалось и населению. Более того, 13 сентября газета «Ленинградская правда» опубликовала сообщение Совинформбюро: «Утверждение немцев, что им удалось перерезать все железные дороги, связывающие Ленинград с Советским Союзом, является обычным для немецкого командования преувеличением».

В ленинградском хлебе муки было 40%. Остальное — жмых, целлюлоза, солод. Температура в квартирах, обогреваемых «буржуйками», зимой редко была плюсовой

Ольга Берггольц записала в этот день в дневнике (впервые опубликованном в 2010 году): «Жалкие хлопоты власти и партии, за которые мучительно стыдно… Как же довели до того, что Ленинград осажден, Киев осажден, Одесса осаждена. Ведь немцы все идут и идут… Артиллерия садит непрерывно… Не знаю, чего во мне больше — ненависти к немцам или раздражения, бешеного, щемящего, смешанного с дикой жалостью, — к нашему правительству… Это называлось: «Мы готовы к войне». О сволочи, авантюристы, безжалостные сволочи!»

В осажденном городе осталось 2 млн 544 тыс. гражданского населения, в том числе свыше 100 тыс. беженцев из Прибалтики, Карелии и Ленинградской области. Вместе с жителями пригородных районов в блокадном кольце оказались 2 млн 887 тыс. человек.

На 21 июня 1941 года на ленинградских складах имелось муки на 52 дня, крупы — на 89 дней, мяса — на 38 дней, масла животного — на 47 дней, масла растительного — на 29 дней. В день начала блокады город нещадно бомбили, пожары пылали повсюду. Самый большой пожар в этот день возник на продовольственных складах им. Бадаева, где сгорела значительная часть имевшегося в городе продовольствия: запасы города на 1-3 дня, по действовавшим нормам. Советская версия о том, что именно этот пожар был главной причиной голода 1941-1942-го, не соответствует действительности, так как запасов продовольствия в них к тому времени оставалось максимум на десять дней по довоенным нормам потребления. Поскольку к сентябрю уже действовала карточная система распределения продуктов, оставшиеся запасы растянули на месяц. Никакого НЗ вопреки всем правилам обеспечения жизнедеятельности мегаполиса до войны в Ленинграде не было. (Не меньшим нарушением являлось и то, что все продовольствие было сосредоточено в одной точке.)

С 20 ноября ленинградцы стали получать самую низкую норму хлеба за все время блокады — 250 г по рабочей карточке и 125 г по служащей и детской. Рабочие карточки в ноябре — декабре 1941 года получала только третья часть населения. В ленинградском хлебе муки было 40%. Остальное — жмых, целлюлоза, солод. Зима 1941-1942-го была страшно суровой: температура воздуха колебалась в декабре — феврале от минус 20 до минус 32 градусов, в квартирах, обогреваемых лишь «буржуйками», зимой она редко была плюсовой. Электричество было отключено, канализация не работала уже с декабря 1941-го.

Городское и областное руководство проблем с продовольствием не испытывало: «В правительственной столовой (Смольного. — Ю.К.) было абсолютно все, без ограничений, как в Кремле. Фрукты, овощи, икра, пирожные. Молоко и яйца доставляли из подсобного хозяйства во Всеволожском районе. Пекарня выпекала разные торты и булочки», — это дневник сотрудника столовой Смольного. Из воспоминаний ленинградского инженера-гидролога: «Был у Жданова (первый секретарь Ленинградского горкома. — Ю.К.) по делам водоснабжения. Еле пришел, шатался от голода… Шла весна 1942 года. Если бы я увидел там много хлеба и даже колбасу, я бы не удивился. Но там в вазе лежали пирожные».

В этом контексте абсолютно логичной выглядит телеграмма Андрея Жданова в Москву с требованием «прекратить посылку индивидуальных подарков организациями в Ленинград… это вызывает нехорошие настроения». Более того, в Москве, в частности, в партийно-номенклатурном руководстве Союза писателей, сложилось мнение, что «ленинградцы сами возражают против этих посылок». Берггольц по этому поводу воскликнула в дневнике: «Это Жданов — «ленинградцы»?!»

А вот фрагмент (запись от 9 декабря 1941 года) дневников сотрудника Смольного, инструктора отдела кадров горкома ВКП(б) Николая Рибковского: «С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак — макароны или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед — первое щи или суп, второе мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, второе — котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, второе — свинина с тушеной капустой». Весной 1942 года Рибковский был отправлен «для поправки здоровья» в партийный санаторий, где продолжил вести дневник. Еще один отрывок, запись от 5 марта: «Вот уже три дня я в стационаре горкома партии. Это семидневный дом отдыха в Мельничном ручье (курортная окраина города. — Ю.К.). С мороза, несколько усталый, вваливаешься в дом, с теплыми уютными комнатами, блаженно вытягиваешь ноги… Каждый день мясное — баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса; рыбное — лещ, салака, корюшка, и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, 300 грамм белого и столько же черного хлеба на день… и ко всему этому по 50 грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину… Я и еще двое товарищей получаем дополнительный завтрак: пару бутербродов или булочку и стакан сладкого чая… Война почти не чувствуется. О ней напоминает лишь громыхание орудий…». Данные о количестве продуктов, ежедневно доставлявшихся в Ленинградские обком и горком ВКП(б) в военное время, недоступны исследователям до сих пор. Как и информация о содержании спецпайков партийной номенклатуры и меню столовой Смольного.

«Не знаю, чего во мне больше — ненависти к немцам или раздражения, бешеного, щемящего, смешанного с дикой жалостью, — к нашему правительству», — писала в дневнике Ольга Берггольц

Весной 1942 года ленинградцы с радостью собирали траву на городских газонах. Заготовку и переработку травы вел фасовочно-пищевой комбинат. Были созданы пункты по приему растений. Сборщикам выдавали дополнительные карточки на хлеб за не менее чем 25 кг травы. Траву продавали в Елисеевском магазине на Невском. Ленинградский Ботанический институт выпустил брошюру с перечнем съедобных растений, которые можно было найти в городских парках и садах, и рецептов блюд из них — например, салат из одуванчиков, суп из крапивы, запеканка из сныти.

«Социологический срез» высказываний, отправленный для ознакомления наркому внутренних дел Лаврентию Берии 13 марта 1942 года: «Наше правительство и ленинградские руководители бросили на произвол судьбы. Люди умирают как мухи, а мер против этого никто не принимает».

Из справки Управления НКВД по Ленинградской области о смертности населения по состоянию на 25 декабря 1941 года:

«Если в довоенный период в городе в среднем ежемесячно умирало до 3500 чел., то за последние месяцы смертность составляет:

в октябре — 6199 чел.,

в ноябре — 9183 чел.,

за 25 дней декабря — 39 073 чел…

В течение декабря смертность возрастала:

с 1 по 10 декабря умерло — 9541 чел.,

с 11 по 20 декабря — 18 447 чел.,

с 21 по 25 декабря умерло — 11 085 чел.».

В феврале в среднем за сутки умирало 3 тыс. 200 человек — 3 тыс. 400 человек. В феврале того же года за каннибализм было осуждено более 600 человек, в марте — более тысячи. «Запрещено слово «дистрофия» — смерть происходит от других причин, но не от голода. О, подлецы, подлецы!» — в отчаянии от чудовищной лжи власти записала Берггольц.

«К сожалению, в городе нет организации, которая могла бы называть точную цифру умерших в городе Ленинграде людей за период с 1 декабря 1941 г. по 1 июня 1942 г.», — сообщало в 1943 г. городское управление предприятиями коммунального обслуживания о работе с июня 1941 года по июнь 1942-го. В документе сказано, что «…в связи с дальнейшим ростом смертности и ослаблением живых, количество желающих оформить в ЗАГСах и своими силами захоронить умершего падало, а подбрасывание покойников возрастало…» Возможен был только учет на кладбищах, но их работники были заняты в первую очередь тем, чтобы быстрее захоронить поступающих покойников, поэтому кладбища не вели точного учета. По данным кладбищ города, далеко не точным, ими за период с 1 июля 1941-го по 1 июля 1942-го захоронено более миллиона человек. Точный учет умерших не велся до 1943 года.

Только на Пискаревском кладбище погребено более 400 тысяч ленинградцев. (Сохранившаяся фрагментарная статистка дает преставление о масштабах трагедии — 15 февраля 1942 г. доставлено 8452 умерших, 19 февраля — 5569, 20 февраля — 10 043.) После снятия блокады в 1944 году сводить воедино и обнародовать данные о смертности в Ленинграде было строжайше запрещено.

Впервые данные о количестве погибших (названные «точными») появились в книге бывшего уполномоченного ГКО по продовольствию в Ленинграде Дмитрия Павлова: 641 803 человека. Эта информация вплоть до 90-х годов считалась «единственно правильной». В действительности же это число погибших от голода с ноября 1941 г. по октябрь 1942 г. Согласно же современным данным, число жертв блокады — от одного миллиона двухсот тысяч, до полутора миллионов человек.

Уже после первой блокадной зимы партийное руководство города пыталось направить в «нужное» русло коллективную память ленинградцев. Решено было сделать фильм о блокаде. На всех этапах работы над фильмом — от написания сценария до выпуска его на экран — шла непрерывная работа по изъятию слоя за слоем фрагментов, свидетельствовавших о глубине ленинградской трагедии и проявившейся при этом слабости власти. В обсуждении подготовленной к показу документальной картины «Оборона Ленинграда» в студии кинохроники приняло участие все руководство города. Общее мнение выразил председатель горисполкома Петр Попков: «Насчет покойников. Куда их везут? Причем их очень много показано. Впечатление удручающее… Я считаю, что много не нужно показывать — зачем вереница?.. Или, скажем, идет человек и качается. Неизвестно, почему он качается, может быть, он пьян. Это сгущает краски, создает тяжелое впечатление». Его дополнил второй секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Алексей Кузнецов, четко назвавший истинную причину запрета выхода картины: «Получается чересчур много трудностей. Разваленный город, разбомбленный, захламленный, кругом пожары, все покрыто льдом, люди едва движутся, а борьбы не показано. Разве это оборона. Вот, скажут, правители, довели город до такого состояния. Направление взято неправильно». Итог подвел Жданов: «Картина не удовлетворяет».

Побывавшая в 1942 году в Москве Берггольц испытала шок: «О Ленинграде все скрывалось, о нем не знали правды так же, как о ежовской тюрьме. Я рассказываю им о нем, как когда-то говорила о тюрьме, — неудержимо, с тупым, посторонним удивлением… Трубя о нашем мужестве, они скрывают от народа правду о нас. Мы изолированы, мы выступаем в ролях «героев» фильма «Светлый путь». Тогда она горько призналась самой себе: «Для слова — правдивого слова о Ленинграде — еще, видимо, не пришло время… Придет ли оно вообще?»

Правды о блокаде власти боялись всегда, как и самого мироощущения жителей города, где в годы войны, по выражению Даниила Гранина, интеллигентность слилась с народностью. «Теперь-то мы хорошо почувствовали свою силу!» — воскликнула Ольга Берггольц в эфире Ленинградского радио 18 января 1943 года, в день прорыва блокады. Но именно сильный народ властям был не нужен. Они не доверяли городу непокоренных. Городу, стойкость жителей которого не могло не признать даже гитлеровское командование. В Центральном архиве ФСБ России хранится циркуляр командующего группой армий «Висла», рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. «Висла» весной 1945-го прикрывала подступы к Берлину, и Гиммлер на примере непобедимого Ленинграда описывал качества наступающего на столицу рейха противника.

«Секретно.

Генералам и командирам дивизий войск группы «Висла». 19.2 1945.

Настоящим посылаю для изучения материалы по обороне Ленинграда… Пусть каждый узнает, с каким грубым, холодным как лед противником мы имеем дело…

…Обязанностью каждого жителя города было выполнение только таких работ, которые стояли в непосредственной связи с обороной города с тем, чтобы отбросить врага, или просто работ, связанных с ведением войны. Жители обучались военному делу, рыли окопы и работали на промышленных оборонных предприятиях. Воля населения к сопротивлению не была сломлена. Проведение оборонных мероприятий было всеобщим. Эти мероприятия проводились полностью даже при бесчисленных атаках немецких войск. Пригородные районы и сам город перерезали противотанковые рвы и система окопов. Каждый дом был превращен в крепость, подвальные помещения связаны в линии обороны. Ненависть населения стала важнейшим мотором обороны».

Вот этой несломленной воли к сопротивлению, как и ценой неимоверных жертв завоеванного права на честную память, партийное руководство после войны опасалось более всего. И «в назидание» организовало сначала погромное постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград» в 1946 году, а потом, в 1949-м, «Ленинградское дело». В 1949 году был уничтожен и открывшийся еще во время войны Музей обороны и блокады, экспонаты для которого собирали сами ленинградцы. Его руководство репрессировали по «Ленинградскому делу». Создатели экспозиции музея, как резюмировала прибывшая с проверкой комиссия ЦК ВКП(б), «незаслуженно приписали» подвиг воинам и горожанам, «создавали миф об особой «блокадной» судьбе Ленинграда» и даже «принизили роль товарища Сталина в обороне города». Блокада Ленинграда, теперь уже информационная, продолжалась. «Ведь они же утвердятся в случае победы, им зачтут именно то, что они делают», — еще во время войны предчувствовала Берггольц. И снова не ошиблась — «они» укрепились, и «им» действительно зачли деятельность по умерщвлению правды. Одним из таких «укрепившихся» стал начавший свою партийную карьеру после «Ленинградского дела» и доросший до должности первого секретаря Ленинградского обкома КПСС Григорий Романов. Именно он, невзирая на просьбы ленинградцев, не разрешал вновь открыть Музей обороны и блокады: музей открылся лишь после отъезда Романова в Москву, в середине 80-х. Он же, несмотря на письма блокадников, запретил хоронить Ольгу Берггольц на Пискаревском кладбище. А еще товарищ Романов наложил вето на издание в Ленинграде «Блокадной книги» — даже с цензурными купюрами (первая, журнальная, публикация состоялась в Москве в 70-х). И уже в 2004 году в интервью «РГ» не постеснялся откровенно ответить на вопрос о том, почему негативно воспринял «Блокадную книгу»: «Вы знаете, я и сейчас плохо отношусь к Гранину, точнее к тому, что он говорит и пишет о блокаде. Это все неправильно, необъективно… Руководители города, включая Жданова, сделали все, чтобы спасти Ленинград». (См. «РГ» от 27.01.2004.) Бывают странные сближения — в 2010 году, за несколько дней до празднования 100-летнего юбилея Ольги Берггольц, Смольный во главе с предыдущим губернатором, вопреки протестам творческих деятелей и простых горожан, принял решение «в целях увековечения памяти государственного деятеля Григория Васильевича Романова» об установлении мемориальной доски на доме, где он жил. Петербуржцы прозвали ее «доской беспамятства». Несколько позже то же правительство Петербурга признало аварийным памятник архитектуры ХIХ века — Дом литератора на Невском проспекте, 68. Дом литератора начали восстанавливать сразу после прорыва блокады Ленинграда. Он стал первым возрожденным историческим зданием города-героя, причем возрожденным благодаря подвижничеству жителей, добровольно приходивших помогать реставраторам. Пытаясь спасти легендарный особняк, деятели культуры (среди которых были Михаил Пиотровский и Александр Сокуров) напоминали и об этом, считая его своеобразным памятником духовному подвигу горожан. Безуспешно. Его, не дрогнув, снесли. Теперь на месте исторической памяти возводится броский архитектурный новодел.

Кто не забыт и что не забыто?

Справка «РГ»

Промышленное производство в Ленинграде 1941-1942 годов

На оборонных работах, организованных в городе к концу июня 1941 года, были заняты в подавляющем большинстве женщины, подростки и старики. В строительстве оборонительных сооружений под Ленинградом работали более 475 тыс. человек. Было вырыто 626 км противотанковых рвов, сооружено 15 тыс. дотов и дзотов. В самом Ленинграде на 110 узлах обороны было построено 25 км баррикад, 570 артиллерийских дотов, около 3600 пулеметных дотов.

Только с 15 декабря 1941 г. по 15 марта 1942 г. в Ленинграде было отремонтировано 53 танка, 43 артиллерийских орудия, 37 самолетов, 700 оптических приборов, большое количество минометов и стрелкового оружия. Основное же внимание обращалось на выпуск новой продукции. За тот же период было изготовлено и передано фронту 88 полковых пушек, 2657 автоматов, 479 минометов, 95 тыс. корпусов снарядов и мин, снаряжено 256 тыс. выстрелов снарядов и мин, произведено 435 тыс. взрывателей, 29 млн капсюлей.

Уже в 1942 году промышленность Ленинграда освоила производство более 50 новых видов вооружения и боеприпасов, выпустила свыше 3 млн снарядов и мин, около 40 тыс. авиабомб, 1260 тыс. ручных гранат. Тогда же на фронт было отправлено 713 танков, 480 бронемашин, 58 бронепоездов, выпущенных в блокадном городе.

Непокоренный город. 10 фактов о блокаде Ленинграда

1. Блокада Ленинграда во время Великой Отечественной войны длилась 872 дня – с 8 сентября 1941 года (захват гитлеровцами Шлиссельбурга) до 27 января 1944 года (освобождение советскими войсками в ходе Ленинградско-Новгородской операции Красного Села, Ропши, Красногвардейска, Пушкина и Слуцка). При этом полная блокада Ленинграда продолжалась до 18 января 1943 года, когда в ходе операции «Искра» советским войскам Ленинградского и Волховского фронтов удалось освободить Шлиссельбург, создав узкий сухопутный коридор между осажденным городом и всей остальной страной.

2. Даже после снятия блокады Ленинграда в январе 1944 года продолжалась его осада немецкими и финскими войсками. Лишь проведенные в июне-августе 1944 года Выборгская и Свирско-Петрозаводская наступательные операции советских войск позволили освободить Выборг и Петрозаводск, окончательно отбросив противника от Ленинграда.

3. Эвакуация жителей Ленинграда длилась с июня 1941 года по октябрь 1942 года. В первый период эвакуации, когда блокада и захват города многим казались маловероятными, ленинградцы отказывались от переезда в другие регионы. Кроме того, изначально детей эвакуировали из города в районы Ленинградской области, которые затем стремительно стал захватывать противник. В результате 175 тысяч детей были возвращены в Ленинград. Всего до блокирования города из него было вывезено 488 703 человека. Второй этап эвакуации происходил по ледовой «Дороге жизни», через которую с 22 января по 15 апреля 1942 года было вывезено 554 186 человек. На последнем этапе эвакуации с мая по октябрь 1942 года в основном водным транспортом по Ладожскому озеру было отправлено на Большую Землю около 400 тысяч человек. Всего в годы войны из Ленинграда было эвакуировано около 1,5 миллионов человек.

4. В блокаде Ленинграда, помимо немецких и финских подразделений, участвовали также испанские и итальянские. Испания, не принимавшая официального участия в войне с СССР, послала на Восточный фронт так называемую «Голубую дивизию», состоящую из добровольцев. О боевых качествах «Голубой дивизии» есть различные мнения – одни исследователи отмечают стойкость ее бойцов, другие – отсутствие какой бы то ни было дисциплины и массовые случаи перехода солдат на советскую сторону. Что касается Италии, то она предоставила свои торпедные катера для проведения операций против советских войск на Ладожском озере. Однако действия итальянских моряков на Ладоге успеха не имели.

5. Главной проблемой осажденного Ленинграда стал голод. Начало продовольственного кризиса очень часто принято связывать с тем, что 10 сентября 1941 года гитлеровской авиацией были уничтожены Бадаевские продовольственные склады. Но современные исследователи отмечают, что на самом деле на Бадаевских складах не было многомесячного запаса продовольствия. Ленинград в мирное время обеспечивался путем регулярных поставок продуктов, которые были нарушены гитлеровской блокадой.

6. Пиком голода в блокадном Ленинграде стал период с 20 ноября по 25 декабря 1941 года, когда нормы выдачи хлеба для бойцов на передовой линии обороны были снижены до 500 граммов в день, для рабочих горячих цехов – до 375 граммов, для рабочих остальных производств и инженеров – до 250 граммов, для служащих, иждивенцев и детей — до 125 граммов. На 50 процентов данный хлеб состоял из несъедобных примесей, заменявших муку. Выдача других продуктов в этот период фактически прекратилась.

7. Всего за время блокады от голода и лишений погибло свыше 630 тысяч ленинградцев. Эта цифра, озвученная советским обвинителем на Нюрнбергском процессе, сегодня оспаривается рядом историков, полагающих, что общее число жертв блокады могло достигнуть 1,5 млн человек. Пик смертности пришелся на первую блокадную зиму 1941/ 1942 годов, когда за период с декабря по февраль умерло более 250 тысяч человек. Во время блокады женщины оказались устойчивее: из каждых 100 смертей в Ленинграде в этот период 63 приходились на мужчин и только 37 – на женщин.

8. Магистралью, спасшей Ленинград от гибели, стала проложенная через Ладожское озеро «Дорога жизни». Этот маршрут снабжения действовал в период с 12 сентября 1941 года по март 1943 года. В летнее время «Дорога жизни» действовала как водный маршрут, в зимнее – как ледовая автодорога. Когда говорят о «Дороге жизни», чаще всего имеют ввиду ее ледовый вариант, благодаря которому зимой 1941/1942 годов удалось наладить снабжение Ленинграда продовольствием с Большой Земли, а также эвакуировать из города свыше 550 тысяч человек. После прорыва блокады в январе 1943 года на освобожденном участке территории была проложена временная железная дорога Поляны – Шлиссельбург, позволившая организовать снабжение Ленинграда с помощью железнодорожного транспорта. Эта транспортная артерия получила название «Дорога победы», одновременно имея еще одно – «Коридор смерти». Дело в том, что на отдельных участках она проходила настолько близко к немецким позициям, что поезда подвергались артиллерийскому обстрелу со стороны гитлеровцев.

9. Для оповещения жителей Ленинграда о вражеских авианалетах на улицах города было установлено 1500 громкоговорителей. Кроме того, сообщения транслировались через городскую радиосеть. Сигналом тревоги стал звук метронома: его быстрый ритм означал начало воздушной атаки, медленный – отбой. Кроме того, на улицах города появились предупреждающие надписи: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Звук метронома и сохраненная на одном из домов предупреждающая об артобстреле надпись стали символами блокады и стойкости жителей так и непокоренного нацистами Ленинграда.

10. В современном Петербурге существует памятник еще одним героям блокадного Ленинграда – кошкам. В первую блокадную зиму горожане съели практически всех домашних животных, в том числе кошек. Это вызвало небывалый рост популяции крыс, которым оказался не страшен голод. Грызуны представляли серьезную угрозу и без того скудным запасам продовольствия в городе и переносили опасные инфекционные заболевания. После прорыва блокады в январе 1943 года власти провели спецоперацию: в Ярославской области было собрано четыре вагона дымчатых кошек, которых перебросили в осажденный город. Вновь прибывшие начали беспощадную войну с крысами, отогнав их от продовольственных складов. В 1945 году проблему крысиного разгула в Ленинграде окончательно решила «сибирская дивизия» — около 5000 котов и кошек, прибывших из Омска, Тюмени, Иркутска и других городов.

Привет всем любителям фактов и событий. Сегодня мы кратко расскажем вам интересные факты о блокаде Ленинграда для детей и взрослых. Оборона блокадного Ленинграда — одна из самых трагических страниц нашей истории и одно из самых трудных событий Великой отечественной войны. Беспрецедентный подвиг жителей и защитников этого города навсегда останется в памяти народа. Давайте мы кратко расскажем о некоторых необычных фактах, относящихся к тем событиям.

Зоопарк пережил блокаду Ленинграда

Это было тяжелое время. Ленинградцы умирали буквально от голода и холода, помощи было ждать не откуда. Люди не могли позаботиться толком даже о себе и естественно, им было не до животных, которые в это время ждали своей участи в Ленинградском зоопарке.

Но даже в это нелегкое время нашлись люди, которые смогли спасти несчастных животных и не дать им умереть. На улице то и дело взрывались снаряды, водобровод и электричество были отключены, животных нечем было кормить и поить. Сотрудники зоосада в срочном порядке занялись перевозкой животных. Часть из них перевезли в Казань, а часть на территорию Белоруссии.

Естественно, далеко не всех животных удалось спасти, а некоторых хищников пришлось застрелить собственноручно, так как если бы они высвободились бы каким-нибудь образом из клеток, то стали бы представлять угрозу для жителей. Но тем не менее, этот подвиг никогда не будет забыт.

Обязательно посмотрите это документальное видео. После его просмотра вы не останитесь равнодушными.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *