Для начинающих писателей

Для начинающих писателей

Эрнест Миллер Хемингуэй (1899-1961) — американский писатель, журналист, лауреат Нобелевской премии по литературе 1954 года. Текст его беседы с Дж. Плимптоном приводится по изданию: Хемингуэй Э. Старый газетчик пишет…: Худож. публицистика. Пер. с англ. / Предисл. и коммент. Б. Грибанова. — М.: Прогресс, 1983.

ИНТЕРВЬЮ ДЖ. ПЛИМПТОНУ
«Пари ревю», 1958 г.
— Вам приятны те часы, которые вы отдаете писательскому труду?
— Очень.
— Не могли бы вы рассказать об этом подробнее? Придерживаетесь ли вы строгого расписания?
— Когда я работаю над романом или рассказом, то пишу каждое утро. Начинаю как можно раньше, с первыми лучами солнца. Никто не мешает, прохладно, даже холодно, но начинаешь писать и понемногу согреваешься. Останавливаешься тогда, когда не все выжал из себя, и знаешь, что должно произойти дальше. Носишь в себе это продолжение, переживаешь его до следующего дня, пока снова не берешься за перо. Начнешь, скажем, в шесть часов утра и работаешь до полудня. Когда кончаешь, чувствуешь себя одновременно и опустошенным, и наполненным до краев, как это бывает после встречи с любимой. И уже ничто не может иметь значения для тебя до наступления следующего дня, когда ты снова принимаешься за работу. Труднее всего дождаться этого следующего дня.
— И вы можете принудить себя оторваться от письменного стола, хотя ваши мысли целиком во власти того, над чем работаете?
— Конечно, могу. Нужна известная дисциплина, и она вырабатывается.
— Прочитывая написанное накануне, делаете ли вы исправления? Или исправления делаются после окончания вещи?
— Я всегда поправляю то, что писал накануне. Когда закончишь всю вещь, то, естественно, снова ее перечитываешь. Получишь перепечатанное на машинке — опять вносишь исправления. Наконец, последняя возможность для переделки — это корректура. Надо быть благодарным за все эти возможности.
— Много ли вы делаете исправлений?
— Это зависит от обстоятельств. Последнюю страницу в «Прощай, оружие!» я переделывал тридцать девять раз, пока она меня не удовлетворила.
— Какие это исправления? Что именно вас затрудняло?
— Я ищу более точные слова.
— Скажите, перечитывание написанного — это своего рода «зарядка»?
— Перечитывая, находишь отправную точку для дальнейшей работы. И где-то всегда возникает зарядка.
— Но бывают же дни, когда вовсе нет вдохновения?
— Конечно, бывают. Но если вы остановились, зная, что у вас будет дальше, то сможете продолжать. А раз так, значит, все в порядке. Вдохновение придет.
— Торнтон Уайлдер указывает на некие мнемонические приемы, побуждающие писателя к работе. По его словам, вы как-то сказали ему, что предварительно затачиваете двадцать карандашей.
— Не думаю, чтобы передо мной когда-либо лежало такое количество карандашей. Исписать за день хотя бы семь отточенных карандашей — это уже много.
— Где у вас были наиболее благоприятные условия для работы? Судя по количеству написанных книг, таким местом надо считать отель «Амбос Мундос». Или окружающая обстановка мало влияет на вас?
— Отель «Амбос Мундос» в Гаване — прекрасное место для работы. Восхитительное. Или, во всяком случае, оно было таким. Но я везде хорошо работал. Этим я хочу только сказать, что способен работать в самых различных условиях. Телефон и посетители — вот губители нашей работы.
— Вы как-то сказали, что могли хорошо писать только тогда, когда были влюблены. Не поясните ли вы это немного подробней?
— Ну и вопрос! Писать можно всегда, если люди оставляют вас в покое и не отрывают от работы. Или, точнее, если вы будете безжалостны к ним, когда они вам мешают. Когда влюблен, пишешь, конечно, лучше всего. Тем не менее, если вы не возражаете, я бы предпочел не распространяться на эту тему.
— Что вы скажете о материальной обеспеченности? Может ли это быть помехой для хорошей работы?
— Если материальное благополучие пришло довольно рано и вы любите удовольствия жизни так же, как и свою писательскую работу, то требуется большая сила воли, чтобы удержаться от соблазнов. Но когда писательский труд стал вашим самым большим пороком и самым большим наслаждением, тогда только смерть разлучит вас с ним. И вот тогда материальное благополучие, которое избавляет вас от забот, конечно, большая поддержка. А заботы подрывают способность писать.
— Можете вы вспомнить, когда именно вы решили стать писателем?
— Нет. Я всегда хотел быть писателем.
— Филипп Янг в своей книге, посвященной вам, полагает, что травма, которую вы получили в 1918 году от тяжелого артиллерийского ранения на фронте, сыграла большую роль в вашем решении стать писателем. Помнится, в Мадриде вы однажды вскользь упомянули об этом. Правда, затем вы говорили, что, по вашему мнению, в арсенале художника не приобретенные, а врожденные качества.
— Очевидно, в тот год в Мадриде у меня голова была не совсем в порядке. Единственное, что говорит в мою пользу, это то, что я лишь мимоходом коснулся книги мистера Янга и его травматической теории литературного творчества. Вероятно, две контузии и повреждение черепа, полученное в том же году, отразились на моих высказываниях, сделав их не совсем разумными. Поэтому позвольте отложить разговор на эту тему до следующей травмы. Согласны?
— Что бы вы считали лучшей интеллектуальной подготовкой для того, кто хочет стать писателем?
— Прежде всего ему придется пойти и повеситься, так как он обнаружит, что писать хорошо невероятно трудно. Тогда его следует безжалостно вытащить из петли и заставить всю жизнь пытаться писать как можно лучше. Во всяком случае, для начала у него будет рассказ о повешении.
— А что вы скажете о тех, кто преподает в учебных заведениях? Не считаете ли вы, что многие писатели, занимающиеся преподаванием, тем самым компрометируют свою литературную профессию?
— Писатель, который обладает способностью не только писать, но и преподавать, может делать и то и другое. И многие серьезные писатели доказали это. У меня, я знаю, нет таких способностей. Но я восхищаюсь теми, у кого они есть. Хотя и считаю, что академическая среда лишает жизненного опыта и, вероятно, ограничивает познание окружающего мира, а познание мира налагает на писателя большую ответственность и делает его труд еще более нелегким. Попытка написать вещь немимолетного значения требует полной отдачи сил, даже если вы работаете только несколько часов в день. Писателя можно сравнить с колодцем. Существуют различные колодцы, так же как и разные писатели. Весьма важно иметь в колодце свежую воду, и лучше в меру регулярно черпать из него, чем выкачать до дна и ожидать, пока он снова наполнится. Но я вижу, что отклонился от заданного вопроса, впрочем, сам-то вопрос был не очень интересным.
— Посоветовали бы вы молодому писателю работать в газете? Помогла ли вам ваша работа в газете «Канзас-Сити стар»?
— В газете «Стар» вас заставляли учиться писать простые повествовательные предложения. А это полезно каждому. Газетная работа не повредит молодому писателю и даже может помочь ему, если он вовремя оставит ее. Я прошу извинения, что говорю такие избитые истины. Но когда вы задаете банальные вопросы, вы рискуете получить и банальные ответы.
— Считаете ли вы ценным общение с другими писателями?
— Конечно.
— Когда в двадцатые годы вы жили в Париже, было ли у вас «групповое чувство», связывавшее вас с другими писателями и художниками?
— Нет, у нас не было группового чувства. Мы уважали друг друга. Я почитал многих художников, некоторые из них были моего возраста, другие — старше. Это Грис, Пикассо, Брак и Моне, который был тогда еще жив. Любил я нескольких писателей — Джойса, Эзру и хорошее в Гертруде Стайн.
— Ощущали вы непосредственное влияние других писателей, которое отразилось бы на вашем творчестве?
— Нет, не ощущал после того, как Джойс написал «Улисс». Его влияние было косвенным. В те времена многие слова были заперты для нас на замок и мы боролись за каждое слово. Пример Джойса изменил положение и указал нам на возможность избавления от ограничений.
— В последние годы вы как будто избегаете общества писателей. Почему?
— Это довольно сложно. Чем больше отдаешься писательству, тем больше становишься одиноким. Большинство моих лучших и старейших друзей умерло. Другие уехали. Вижусь я с ними редко, но переписываюсь, поддерживаю старые связи, как в давние дни, когда вместе сидели в кафе. Мы обмениваемся шутливыми, иногда даже забавно непристойными, легкомысленными письмами. И это почти так же хорошо, как и видеться друг с другом. Но все больше остаешься теперь один, потому что надо писать, а времени не так уж много, и если его растрачиваешь, то чувствуешь, что совершаешь непростительный грех.
— Кого из своих предшественников вы особенно цените? У кого вы учились?
— Марк Твен, Флобер, Стендаль, Бах, Тургенев, Толстой, Достоевский, Чехов, Эндрю Марвел *, Джон Донн *, Мопассан, Киплинг в его лучших произведениях, Торо *, капитан Марри-ет, Шекспир, Моцарт, Кеведо, Данте, Вергилий, Тинторетто, Хиеронимус Босх, Брейгель, Патинье *, Гойя, Джотто, Сезанн, Ван Гог, Гоген, Сан Хуан де ля Круз, Гонгора… Понадобится целый день, чтобы вспомнить всех. И это походило бы скорее на то, будто я похваляюсь эрудицией, которой у меня нет, чем пытаюсь вспомнить всех, кто оказал влияние на мою жизнь и работу. Такой вопрос не назовешь скучным. Это очень важный и серьезный вопрос. Я назвал некоторых художников, и я даже начал бы с них, потому что у них я учился писать не меньше, чем у писателей. Вы спросите, каким образом? Чтобы объяснить, потребовался бы еще один день. Однако я думаю, что должно быть ясно, чему мы учимся у композиторов, познавая гармонию и контрапункт.
— Вы играли на каком-нибудь музыкальном инструменте?
— Да, на виолончели. Моя мать забрала меня на год из школы, чтобы я учился музыке и постигал контрапункт. Она думала, что у меня есть способности, но я оказался совершенно бесталанным. Дома мы часто исполняли камерную музыку: кто-нибудь из знакомых играл на скрипке, сестра на альте, а мать на рояле… Ох уж эта виолончель — я играл на ней хуже всех на свете.
— Вы иногда перечитываете авторов, которых назвали в вашем перечне? Твена, например?
— Твена можно читать раз в два-три года. Его помнишь хорошо. Каждый год читаю Шекспира и обязательно «Короля Лира». Читая такие книги, ободряешь себя.
— Значит, чтение — ваше всегдашнее занятие и удовольствие.
— Я очень много читаю. И забочусь о том, чтобы у меня всегда были книги.
— А рукописи вы читаете?
— Тут надо быть осторожным, так как если не знаешь автора рукописи, то могут быть всякие неприятности. Несколько лет назад один человек возбудил против меня судебное дело, обвиняя меня в том, что сюжет романа «По ком звонит колокол» я заимствовал из его неопубликованного киносценария. Этот человек утверждал, что когда он на каком-то вечере в Голливуде читал свой сценарий, то там присутствовал я или, во всяком случае, тот, кого называли «Эрни». Этого оказалось достаточным, чтобы возбудить дело с иском в миллион долларов. Одновременно он же возбудил дело против двух режиссеров, также обвиняя их в краже сюжетов из того же неопубликованного сценария. Нам пришлось явиться в суд, который признал претензии этого человека несостоятельными.
— Помогало ли вам наполнять ваш «колодец» близкое знакомство с произведениями тех авторов, которых вы упомянули в своем перечне? Или же это сказывалось лишь на развитии писательской техники?
— Они были необходимы, чтобы научиться видеть, слышать, думать, чувствовать и писать. А колодец наполняете вы сами, в нем то, что вы из себя выжали. Никто не знает, что в нем, и меньше всех — вы сами. Вы лишь чувствуете, полон ли он, или ждете, пока не наполнится.
— Согласны вы с тем, что в ваших романах есть символика?
— Полагаю, что имеются какие-то символы, поскольку критики все время их находят. Но я не люблю, когда меня расспрашивают об этом. И без того достаточно тяжело писать романы и рассказы, а тут еще вдобавок просят объяснить их… Кроме того, это лишит работы истолкователей. Если пять-шесть или даже более хороших истолкователей могут прокормиться этим, то почему я должен мешать им? Читайте то, что я пишу… И все, что вы при этом обнаружите, явится мерой вашего восприятия.
— Подобные вопросы действительно вызывают досаду…
— Я и раньше считал и теперь считаю, что писателю весьма вредно говорить о том, как он пишет. Он пишет, чтобы его читали, И тут не требуется никаких объяснений или диссертаций. Вы, допустим, убеждены в том, что у автора сказано значительно больше, чем можно понять при первом чтении; но если это и так, то писатель все же не должен что-то объяснять или составлять путеводитель по трудным местам своей работы.
— В связи с этим я припоминаю, что вы также предупреждали об опасности для писателя рассказывать о том, над чем он работает, так как он может, попросту говоря, «проболтаться». Но почему же? Я спрашиваю только потому, что многие писатели — на память приходят Марк Твен, Оскар Уайльд, Джеймс Тэрбер, Линкольн Стеффенс, — проверяя свои вещи на слушателях, тем самым отшлифовывали их.
— Я не могу поверить, чтобы Твен когда-либо «проверял» на своих слушателях «Гекльберри Финна». Если бы он сделал это, то они, вероятно, заставили бы его выкинуть хорошие места и добавить то, что не украсило бы книгу. Уайльд, по словам людей, знавших его, лучше рассказывал, чем писал. Стеффенс — то же самое. Впрочем, иногда трудно было поверить и тому, что он писал, и тому, что он говорил, хотя я слышал, что потом многие свои рассказы Стеффенс переработал. Если бы Тэрбер мог говорить так же, как писал, то он должен был стать одним из величайших, во всяком случае, наименее скучным из рассказчиков. Я знаю человека, который превосходно — увлекательно и озорно — рассказывает о своей профессии. Это матадор Хуан Бельмонте.
— Много ли усилий потребовалось для совершенствования и развития вашего своеобразного стиля?
— Этот вопрос требует долгого и утомительного ответа. То, что дилетанты называют стилем, вначале обычно только неуклюжая попытка сделать что-то, чего не делалось прежде, — ведь ни один большой художник не бывает похож на своих предшественников. Сперва люди видят лишь одну нескладицу. Потом думают, что эта нескладица и есть стиль, и начинают подражать. Это прискорбно.
— Вы как-то писали мне, что могут быть поучительны обстоятельства, в которых были написаны некоторые вещи. Относится ли это к рассказу «Убийцы» (вы говорили, что этот рассказ, а также «Десять индейцев» и «Сегодня пятница» написаны вами в один день) и, быть может, к вашему первому роману «И восходит солнце»?
— Давайте посмотрим. «И восходит солнце» я начал в Валенсии 21 июля, в день своего рождения. Мы с Хэдли, моей первой женой, приехали пораньше в Валенсию, чтобы достать хорошие билеты на feria, которая открывалась через три дня. Каждый писатель в моем возрасте уже написал роман, а мне еще было трудно написать абзац. Итак, я начал книгу в день своего рождения и писал ее по утрам в кровати. Затем мы уехали в Мадрид, где я продолжал работу. В Мадриде в это время не было feria. В нашей комнате в отеле стоял стол, и я роскошно располагался писать у себя за столом или в пивной на ближайшем углу, где было довольно прохладно. Потом в Мадриде стало очень жарко, и мы укатили в Андай, что на франко-испанской границе. Остановились в маленьком дешевом отеле на красивом отлогом берегу моря, и тут я хорошо поработал. Так что когда мы приехали в Париж, то в комнате над лесопилкой на улице Норт-Дам-де-Шан я закончил первый набросок романа — спустя, следовательно, шесть недель после того, как начал его. Я показал этот набросок Натану Ашу, романисту, и он сказал мне: «Хем, что вы имеете в виду, говоря, что написали роман? Гм, роман. Хем, вы пишете путевые записки». Я был не очень обескуражен его замечанием и потому, перерабатывая роман, оставил в нем описание путешествия (это были страницы, где рассказывалось о поездке на рыбную ловлю и в Памплону).
А рассказы, о которых вы упомянули, действительно были написаны в один день, 16 мая, в Мадриде. Первым был написан рассказ «Убийцы», его я и раньше пытался писать, но он у меня не получался. После завтрака, устроившись, чтобы согреться, на кровати, я написал «Сегодня пятница». У меня был такой запал, что я подумал, не схожу ли я с ума, и в то же время в голове у меня было еще полдюжины рассказов. Одевшись, я отправился в Fornos, старинное кафе матадоров, выпил там кофе и, вернувшись обратно, написал «Десять индейцев». От этого рассказа мне стало очень грустно, я выпил немного бренди и лег спать. Поесть я забыл. Но тут один из официантов принес мне тушеную треску, жареное мясо с картошкой и бутылку Valdepeñas. Хозяйка пансиона, где я тогда жил, постоянно огорчалась тем, что я мало ем, она-то и послала ко мне официанта. Помню, здесь же, в кровати, я принялся за еду, запивая ее вином. Официант предложил принести еще бутылку, сказав, что сеньора хозяйка хочет знать, буду ли я писать ночью. Я ответил, что на время прекращаю работу. «А почему бы вам не написать еще рассказ?» — спросил официант. «Я только что закончил один», — объяснил я. «Чепуха, — сказал официант, — сможете и еще полдюжины написать».— «Попытаюсь завтра», — пообещал я. «Надо сегодня, — настаивал он. — Как вы думаете, для чего же хозяйка прислала вам еду?» — «Я устал», — сказал я. «Ерунда (сказано было покрепче), устали после каких-то трех маленьких, жалких рассказиков. Прочитайте мне один из них». — «Оставьте меня в покое, — попросил я. — Как я могу писать, когда вы здесь торчите?» Потом я сидел в кровати, пил Valdepeñas и думал, какой я молодец, черт возьми: первый же рассказ вышел у меня таким хорошим, как я мечтал.
— Как воплощается у вас замысел рассказа? Изменяется ли в процессе работы тема, сюжет или характер героя?
— Иногда знаешь рассказ. А иногда создаешь его, не имея ясного представления, каким он выйдет. Тогда в процессе работы все изменяется. Эти поиски создают движение, которое рождает рассказ. Порой движение такое медленное, что кажется, будто его и вовсе нет. Но когда работаешь, всегда есть изменения и всегда движение.
— Сказанное вами относится и к работе над романом или, прежде чем начать его, вы составляете план, которого твердо придерживаетесь?
— Роман «По ком звонит колокол» был такой задачей, которую приходилось решать каждый день. В основном я знал, что должно происходить в романе. Но то, что происходило, придумывалось каждый день.
— Верно ли, что «Зеленые холмы Африки», «Иметь и не иметь» и «За рекой в тени деревьев» были начаты как рассказы и потом разрослись в романы? Если это так, то, значит, обе литературные формы настолько близки, что писатель без труда может переходить от одной к другой?
— Нет, это неверно. «Зеленые холмы Африки» не роман. Я сделал попытку написать абсолютно правдивую книгу, чтобы увидеть, уступает ли описание страны, в которой я прожил месяц, если это точно рассказать, выдумке и воображению. Вслед за тем я написал два рассказа: «Снега Килиманджаро» и «Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера». Оба они придуманы на основе знаний и опыта, приобретенных во время тех же долгих путешествий и охоты. А один месяц своего пребывания в тех местах я попытался дать в виде точного описания в «Зеленых холмах Африки». Что касается «Иметь и не иметь» и «За рекой в тени деревьев», то они были начаты как рассказы.
— Сравниваете ли вы себя с другими писателями?
— Нет. Я делал попытки писать лучше, чем некоторые уже ушедшие от нас писатели, чья ценность для меня несомненна. В течение уже долгого времени я просто стараюсь писать как можно лучше. Иногда мне посчастливится, и я пишу лучше, чем могу.
— Вы, видимо, полагаете, что с годами творческая сила писателя ослабевает? В «Зеленых холмах Африки» вы говорите, что американские писатели по достижении определенного возраста превращаются в старую матушку Хаббардс.
— Люди, знающие свое дело, делают его, пока у них голова работает. В моей книге, которую вы упомянули, если посмотрите внимательней, то обнаружите, что я там болтаю об американской литературе со скучным австрийцем, который привязался ко мне, когда у меня вовсе не было желания беседовать с ним. Я точно воспроизвел беседу, но вовсе не для того, чтобы привести бессмертные высказывания. Их и так более чем достаточно.
— Мы еще не коснулись вопроса о создании литературного образа. Герои ваших книг, все без исключения, взяты из действительной жизни?
— Конечно, нет. Только некоторые. В большинстве случаев выдумываешь героев своих произведений, основываясь на собственном знании и понимании людей.
— Скажите, а как происходит превращение взятого из жизни человека в вымышленный литературный образ?
— Если бы я объяснил, как это иногда делается, то это стало бы пособием для юристов, возбуждающих дела о клевете.
— Различаете ли вы в литературном произведении, как это делает Э.М. Форстер, образы «плоские» и «объемные»?
— Если вы только описываете кого-либо, то изображение будет, как на фотографии, плоское и, с моей точки зрения, неудачное. Если же вы наполните его тем, что о нем знаете, образ становится объемным.
— Каких своих героев вы вспоминаете с особенной любовью?
— Многих. Список получился бы очень длинный.
— Перечитываете ли вы свои книги и не возникает ли у вас при этом желания вносить исправления?
— Я иногда читаю свои книги, чтобы ободрить себя, когда мне тяжело писать. И каждый раз я вспоминаю, как это всегда было трудно, порой почти невыносимо.
— Какие имена вы даете своим героям?
— Самые лучшие, какие только знаю.
— Заглавие придумывается во время работы над рассказом?
— Нет. Окончив рассказ или книгу, я составляю список заглавий, иногда их набирается до сотни. Затем начинаю вычеркивать. Бывает, что вычеркиваю все до одного.
— А рассказ, где заглавие явно подсказывается текстом, например «Белые слоны»?
— Все равно заглавие приходит позже. Однажды я встретил девушку у Прюнье, куда зашел поесть устриц перед завтраком. Я знал, что недавно она сделала операцию. Мы разговаривали — не об операции, конечно, — а по дороге домой мне пришел в голову рассказ. Завтрак был наскоро проглочен, и почти весь этот день я просидел над рассказом.
— Значит, когда вы не пишете, вы всегда наблюдаете, ищете материал, который можно использовать?
— Конечно. Если писатель перестает наблюдать, то он конченый писатель. Но наблюдает он бессознательно, не думая о том, как это может быть использовано. Однако позже все, что писатель увидел, отстаивается в огромном запасе его знаний и наблюдений. Если это представляет интерес, то могу рассказать о своей работе, которую строю по принципу айсберга, у которого на поверхности только одна восьмая часть, а остальные семь восьмых скрыты под водой. Все, что вы знаете, вы можете опустить, и это только усилит ваш айсберг. Если же писатель опускает то, чего не знает, но должен знать, то тогда у него в рассказе появляются трещины и дыры. «Старика и море» можно было растянуть на тысячу страниц, описав каждого обитателя деревни, рассказав, как он живет, как родился, учился, женился и т. д. Другие писатели делают это неплохо и даже превосходно. В литературном творчестве вы ограничены тем, что уже хорошо сделано до вас. Поэтому я пытался найти что-нибудь еще. Прежде всего я старался устранить все лишнее, передавая читателю мысли, поступки и переживания так, чтобы он или она почувствовали, что прочитанное ими стало частью их жизненного опыта и как бы происходило на самом деле. Это очень трудно, и я трачу очень много сил на это.
Во всяком случае, на этот раз со «Стариком и морем» мне повезло: мне удалось выразить нечто такое, что никто и никогда не передавал. Удаче немало способствовало и то, что мне посчастливилось встретить хорошего человека и хорошего мальчика, а в последнее время писатели забыли о существовании таких людей. Затем океан стоит того, чтобы рассказать, что такое человек. Да, мне повезло. Я видел марлинов и знаю их, поэтому не включил их в повесть. В тех же водах я встречал кашалотов, их бывало более пятидесяти в стаде; я как-то даже загарпунил одного длиной почти в шестьдесят футов, но упустил его. И это я не включил. Я также не включил ни одной из тех историй, что слышал в рыбацкой деревне. Но то, что я знал все это, и создает подводную часть айсберга.
— Случалось ли вам описывать что-нибудь такое, чего вы сами лично не знали?
— Странный вопрос. Очевидно, вы имеете в виду описание того, что я сам не испытал? В таком случае ответ на заданный вами вопрос будет, конечно, утвердительный. Писатель не описывает, если он сколько-нибудь хороший писатель. Он придумывает или создает, черпая из своего личного опыта, а иногда он, кажется, обладает самыми неожиданными знаниями, которые выплывают из позабытого национального или родового опыта. Кто учит домашних голубей летать? Откуда у сражающегося быка храбрость, а у охотничьей собаки нюх?
— В какой степени вы исходите из пережитого, создавая свои произведения? Скажем, аварии самолетов, в которые вы попадали в Африке?
— Это зависит от переживания. Одна часть вашего «я» с самого начала видит событие только со стороны. Другая очень активно участвует в нем. Думаю, что не существует правила, указывающего, когда следует садиться писать о пережитом. Это связано с возможностями того или иного человека и с его способностью восстанавливать в памяти события. Опытному писателю полезно, конечно, попасть в аварию на самолете, который загорелся. Он очень быстро узнает несколько важных вещей. Но насколько это пригодится ему, зависит прежде всего от того, останется ли он в живых.
— Можете ли вы сказать, что ваши книги написаны с дидактической целью?
— Дидактика — это то слово, которое неправильно употребляли и испортили. «Смерть после полудня» — поучительная книга.
— Говорят, что в своем творчестве писатель выражает всего одну или две мысли. Относится ли это и к вам?
— Кто сказал это? Заявление весьма наивное. У человека, сказавшего это, вероятно, в голове всего одна или две мысли.
— Считаете ли вы важным, чтобы романист находился во власти сильного чувства?
— Писателю, у которого отсутствует чувство справедливости и несправедливости, лучше заняться редактированием ежегодника для школы умственно отсталых детей, чем писать романы.
— И в заключение еще один вопрос. Как плодотворно работающий писатель что вы считаете основой своего мастер-ства? Почему вы отталкиваетесь не от самого факта, а скорее от некоего представления о нем?
— Что ж тут непонятного? Из того, что происходит или уже существует, из всего, что вы знаете, а также и не знаете, вы своей творческой фантазией создаете нечто похожее на существующее в жизни. Но это не изображение действительности, а что-то совершенно новое, более истинное, чем все живое и подлинное. И если вы сделаете это хорошо, то созданное вами тоже становится живым и обретает бессмертие.
Вы также можете подписаться на мои страницы:
— в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
— в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
— в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
— в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
— в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
— в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Поделиться

Что будет, если поставить писательство на регулярную основу? Мозг, словно мышца, будет тренироваться сочинять слова, это очевидный вывод. Но что, если у ежедневного написания есть и другие плюсы?

Я прошерстил интернет, пытаясь найти ответ в блогах людей, пишущих тексты каждый день без перерыва. Оказывается, такой ритм работы действительно сулит не только утомление, но и определённую выгоду. Хотя и минусов предостаточно, они относятся скорее к этапу, когда регулярность даст свои плоды в виде успешности.

Мои тезисы и скромный опыт подойдут людям всех творческих профессий — художникам, музыкантам, фотографам и так далее.

Содержание

С каждым днём писать станет легче

Дрессируя мозг на написание текстов в определённое время суток, можно добиться профита в виде облегчения работы. Но самое главное — начинать писать становится легче, исчезает творческий блок.

Когда человек пишет время от времени, один из способов хоть что-то придумать — воспользоваться состоянием мысленного потока, выплескивая хаотичные мысли на бумагу. Но если приноровиться писать каждый день, свежие идеи придут сами собой и вы получите силы писать о чём угодно когда угодно.

В небытие уйдут и терзания по поводу качества написания текста. Иногда ведь просто нет сил писать текст не потому, что нет плана или идей, а из-за банального перфекционизма, нашёптывающего в ухо, что текст далёк от идеала. Когда пишешь много и часто, на такие моменты уже не обращаешь внимания. Просто садишься и печатаешь/пишешь/диктуешь.

Профессиональный рост

Очевидная выгода — постепенное развитие навыков. Чем больше вы пишете, тем больше вы оттачиваете стиль письма.

В конце концов вы станете ясно слышать свой внутренний голос. Именно он диктует слова, которые впоследствии появляются на бумаге или экране компьютера.

Обычно думают, что стиль — это сложный способ выражения простых вещей. На самом же деле это простой способ выражения вещей сложных.Жан Морис Кокто

Внутренний голос имеет неповторимый характер, поэтому, научившись его слышать, вам будет легче превращать мысли, мнения, аргументы в изящные сочетания слов.

Расширится кругозор

Если вы не копирайтер-раб, умеющий только переписывать чужие тексты, то знаете, что для хорошей статьи нужно исследовать вопрос, проанализировать источники. Результат такой работы ценнен не только для заказчика, потому что он получит действительно интересное и качественное чтиво, но и для вас, потому что пополнит багаж знаний.

Писатель пишет не потому, что ему хочется сказать что-нибудь, а потому, что у него есть что сказать.Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Не важно, пишете ли вы о холодильниках или грузоперевозках. Всегда найдётся что-то интересное, которое пригодится в будущем или расширит эрудицию.

Вы узнаете, что написанное кому-то обязательно понравится

Удивительно, но даже у самых трешевых произведений есть круг поклонников. Поэтому радоваться тому, что вас кто-то читает, можно, но измерять свой талант количеством интересующихся нельзя.

Подобную ошибку допускают многие копирайтеры. Они оценивают свои способности как высокие только потому, что у них много заказов, за которые ещё и платят вполне осязаемые деньги.

На самом деле большая часть интернета — неумело выполненный плагиат со множеством грамматических ошибок. Поэтому никогда не думайте, что вы достигли Олимпа. Ищите новые вершины и ставьте новые задачи.

Вы узнаете, что написанное кто обязательно возненавидит

Часть читателей всегда будет слишком токсична. С такими лучше столкнуться после того, как привычка писать ежедневно тексты устаканится, иначе есть шанс потерять запал и страсть, так помогающие на первых порах. Как бы вы ни старались, вечно недовольные посчитают своим долгом донести до вас мысль, что написанное никчёмно и не стоит их времени.

Писателю необходима такая же отвага, как солдату: первый должен так же мало думать о критиках, как второй — о госпитале.Стендаль

Правда в том, что вне зависимости, о чём вы пишете, определённый процент ваших читателей будет вас ненавидеть. Точнее, не конкретно вас, а ваши слова. Это странно, но это так. Чем больше читателей, тем громче эти гневные крики.

Что вам нужно знать об этом:

1) Всем не угодить.

2) Вы не обязаны всем нравиться.

Всегда останется что-то, что вы пропустили

Такого бывает много, особенно если заработаться. Глаз «замыливается», что не даёт трезво оценить написанное. После отдыха текст, кажущийся идеальным и законченным, превращается в набор слабо связанных фраз.

Идеала не существует. Но писатели, в том числе великие, никогда не оставляли и не оставляют попытки улучшить свои творения. Если вам когда-нибудь попадётся в руки первые тиражи «Трёх мушкетёров» Александра Дюма-отца, вы увидите, что текст отличается от поздних изданий. Сейчас с этим попроще, современная литература редактируется не так упорно, но тенденция не уходит насовсем.

На мой взгляд, подобное зацикливание — ошибка, если текст правится более одного раза. Вместо того, чтобы возвращаться снова и снова к написанному, сделайте паузу после написания один раз. Попейте чаю, отправьтесь порыбачить, навестите близких: не важно, что будете делать, главное — дать тексту «настояться» немного (даже часа хватит), чтобы потом окинуть свежим взглядом написанное и нанести финальные штрихи.

Худшее может оказаться лучшим

Иногда за вас решает случай или непостижимость человеческой души. И ты сидишь такой и думаешь: «Почему именно этот текст так всех цепляет? Есть же лучше!».

Из написанного мною популярны довольно неожиданные тексты. Не те, на которые я убил множество часов, а самые банальные, написанные в целях тренировки или для быстрого заработка сотни-другой рублей. Они висят на некоторых сайтах, собирая толпы посетителей, хотя с моей точки зрения в них нет ничего особенного. А лонгриды, которые я писал неделю или даже несколько, не всегда находят отклик.

И у вас может быть такое. Не переживайте, это нормально.

Вместо послесловия

Прежде чем начать писать, я всегда задаю себе три вопроса: что я хочу писать, как написать и для чего написать.Максим Горький

Держите глаза распахнутыми. Ищите впечатления в красоте мира, вдохновение — в близких. Пишите о том, что вам интересно, будьте регулярными и всё получится.

Когда мы пишем книги, то их редко кто читает кроме нас самих и некоторых пользователей интернета. Но как писатели становятся известными и привлекают внимание большой аудитории? И вообще, как стать известным писателем, не имея ничего за душой? Это все риторические вопросы. Но попытаемся разобраться более-менее конкретно.

Как часто писатели становятся известными?

Чаще всего, писатели получают популярность, создавая попсу. То есть то, что будет явно популярно среди больших масс читателей.

Причем, иногда это определенный, существующий формат попсы. А иногда, автор придумывает нечто новое.

Например, в русской литературе сегодня популярности добиваются те, кто специально пишет про драконов, оборотней, попаданок, академии магии про то, что пока интересно публике.

Потому что даже слабые книги с попсой внутри просматривают многие.

Также есть примеры, когда люди создавали новые жанры попсы сами. Например, 50 оттенков серого — это настоящий фанфик на популярные книги серии Сумерки.

В итоге оказалось, что все именно такого ждали. Формат оказался попсовым, хотя и относительно новым. И все. Популярность.

Случайная популярность писателей

Сколько людей, столько и мнений. И если люди, которые считают, что ваша книга хорошая, увидят вашу книгу, то вы будете популярным.

Так произошло со Стивеном Кингом. Он много раз подавать заявки в издательства. Но его не принимали.

Потом он случайно отправил роман в одну контору, где его приняли. Роман был, кажется, Кэрри.

Так вот, когда эту книгу выпустили в продажу, то волей судьбы ее заметили те, кому такое зашло. И все. Дальше вы знаете сами.

Поэтому не стоит опускать голову. Дело не в вашем мастерстве. Просто иногда книгу видит та аудитория, которой она не заходит. А иногда, наоборот.

Поднятие важных тем

Иногда писатели получают известность за счёт того, что поднимают темы, о которых говорить нельзя или которые случайно забыли. Но такие темы волнуют многих.

Например, Солженицын написал о репрессиях. И оказалось, что такая тема очень популярна. Правда она была запретная. В итоге, появилась большая популярность, но и большие гонения.

Путь накопления

Конечно же, писательская слава может прийти банальным путем накопления. Если вы каждый год работаете над собой. И ваша аудитория растет. То рано или поздно окажется так, что вас заменят издательства.

Только вот, сколько лет должно пройти и сколько воображаемых баллов нужно насобирать… Это уже вопрос.

Кстати, не секрет, что многие творческие люди прославляются с помощью денег. Если есть средства на продвижение, то можно банально всех достать своей книгой, заставив насильно ее читать.

Немного нестандартные пути

Если говорить о нестандартных путях к писательской славе, то это:

  • Популярность в другой сфере. Например, некоторые звёзды кино пишут книги. И они автоматом становятся успешными в писательстве;
  • Эпатаж. То есть привлечение к себе внимания при помощи разных выходок;
  • Необычные стартапы. Если вы создадите интересную площадку для писателей, то ваши книги точно будут читать;
  • Конкурсы. Иногда на конкурсах открываются таланты. Хотя и конкуренция там дьявольская.

И не стоит забывать о тех вариантах, которые нам неизвестны. Их много. Но мы их пока просто не видим.

Так как стать известным писателем?

Если уж постараться ответить на данный вопрос, то можно сказать, что надо:

  • Знать чего хочет ваша аудитория, и давать ей это;
  • Уметь поднимать значимые темы, которые многих интересуют;
  • Обладать определенной долей везения;
  • Работать и накапливать плоды своей работы;
  • Участвовать в конкурсах.

Что из этого сработает, неизвестно. Возможно, что вы вообще откроете свой личный рецепт. Как говорится, талант всегда найдет себе дорогу. Так ли это на самом деле…

Как начать писать книгу о своей жизни и заработать на этом?

Как писать книгу от первого лица?

Что такое фэнтези в литературе?

Этот мужик знает как нужно писать!

Появилось желание стать писателем? Что ж, мы, как никто другой, понимаем. Кто-то начинает писать в детстве, кого-то «пробивает» во взрослой жизни. У одного из самых закрытых стилей творчества есть масса преимуществ и интересных моментов, которые могут научить вас многому.

Так, один из самых великих писателей современности Стивен Кинг — поделился со своими фанатами секретами как стать хорошим писателем. Он опубликовал 22 совета, которые познал на собственной шкуре за свою нелегкую карьеру, которые OFFICEPLANKTON представил ниже.

1 Перестаньте смотреть телевизор. Вместо этого читайте так много, как только можете.

Если вы только сели за ваш первый рассказ, выключите телевизор. Телевизор убивает креативность, а писателям следует смотреть во внутрь себя и воплощать на бумаге ваше воображение.

2 Заранее подготовьтесь к еще большей критике и неудачам, чем вы могли ожидать.

По словам Стивена Кинга писать — это как переплыть Атлантический океан в своей ванне. И там и там вы будете чувствовать неуверенность в себе. Неуверенность в вас будет чувствовать и ваш читатель.

Даже если у вас случится провал, оставайтесь оптимистом. Оптимизм — это лучшее решение, даже при фейлах.

3 Не тратьте свое время, пытаясь как-то угодить людям.

Грубость — это самое наименьшее, чего писатель должен избегать. Если вы пишете правду, то вам, хочешь не хочешь, а придется услышать в свой адрес грубость. Стивена Кинга в письменном виде обвиняли в гомофобии, убийствах и психопатии.

Также в 40 лет Кинг понял, что каждый реализовавший себя писатель был обвинен в отсутствии таланта. Вы можете быть обвинены во всех подобных вещах, и даже хуже, но вот что советует писатель — просто перестаньте переживать.

4 Пишите, в первую очередь, для себя.

Если писательство действительно приносит вам удовольствие, в таком случае ваш текст должен понравится сперва вам, а потом уже читателям.

5 Уделяйте достаточное количество времени для описания сложных вещей

«Сложнее всего описать самое важное,» — пишет Кинг, потому что словами тяжело передать чувства. Именно поэтому большинство известных писателей уделяли часы, а то дни обдумыванию той или иной мысли.

6 «Отключитесь» от всего мира, когда пишите текст.

Замкнитесь в себе. Выключите ТВ, мобильный телефон и все то, что может вас отвлекать. Известно что для написания сценариев Квентин Тарантино закрывался в комнате и не выходил оттуда, пока текст не будет готов. Порой на этой уходило 2-3 дня, а то и неделя. Программисты, когда пишут код, тоже не любят, чтобы их что-то отвлекало. Дело в том, что когда вы над чем-то упорно работаете, вы автоматически воплощаете все ваши идеи в реальность и как будто располагаете все их перед собой. Но если человека в этот момент отвлечь, все мысли улетучиваются и их нужно создавать заново, а ведь так можно потерять из головы гениальную идею.

Поэтому следите за тем, чтобы вас ничего не отвлекало.

7 Подавите в себе свою высокомерность.

Один из классиков сказал, что каждый гениальный писатель думает о себе, как о гениальном писателе, а каждый паршивый писатель тоже думает о себе, как о гениальном писателе, талант которого не признал мир. Вообще у творческих людей высокое мнение о себе — одна общая особенность. Но будьте проще. Если судьба вас накажет за ваше высокомерие, будет не так больно.

8 Избегайте наречий и длинных параграфов.

Это действительно лишнее.

Наречия делают ваш текст сложным для чтения, а длинные параграфы в стиле «много букв» отбивают всякое желание их читать. Это кстати основные рекомендации Google для написания хороших статей для сайтов или газет.

Вам будет интересно: копирайтер без опыта работы — как получить первые опыт, и научиться писать хорошие тексты.

9 Не заморачивайтесь на грамматике.

Нет, разумеется грамматику вы должны знать! Но е стоит переживать по этому поводу. Написав, проверьте свой текст на орфографию в специальных ресурсах типа ADVEGO, TEXT.RU и других.

10 Во время описаний подключайте воображение.

Воображение — это основной инструмент для всего. Изобретатели благодаря воображению создавали все удивительные конструкции. Все картины пишутся вначале в мозгах художников, а потом уже на полотне. Все программы вначале создаются в головах программистов, а тексты — это те же картины, только более глубокие и в печатном виде.

11 Не стоит увлекаться описанием фоновой картины.

Это нудно, когда автор описывает природу целыми страницами. Читатель все равно не сможет воссоздать всю картину в своей голове. Запоминается только большое или объемное — «это произошло летом, на большом поле пшеницы, а рядом стоял лес. Дул сильный ветер и настроение был отличное.» И все. Достаточно! Сегодня лето, есть поле, лес, ветер и все. Зачем описывать невероятной красоты листву на деревьях в лесу, и яркое, красно-оранжевое обжигающее своими лучами всего тебя солнце???

Знаете как большинство читателей решают проблему с нудным текстом — просто перелистывают страницы. Вы тоже так делали, хоть раз в жизни.

12 Рассказывайте истории, которые происходили на самом деле.

Это стиль. Стиль писателя. У писателей-фантастов истории все придуманные, благодаря воображению и визуализации. У них свой стиль. У писателей детективных жанров свой стиль. Даже Александр Дюма не согласился бы с этой рекомендацией о правдивости написанного. Не верите? Перечитайте истинную историю графа Монте Кристо.

13 Рискуйте и будьте уверенными в себе.

Это самое тяжелое, но нужно. Все мы в чем-то не уверены в себе, но в большинстве случаев борьба с собственными неприятными воспоминаниями из жизни, которые могут всплыть наружу — и есть основная задача каждого для достижения успеха. Если вы уже хоть что-то написали, то вспомните сколько внутренних трудностей и противоречий вы преодолели, чтобы показать хоть кому-то ваш текст. У вас же получилось. Так держите себя в форме и помните — что все люди не уверены в себе. Каждый и постоянно. У каждого свои страхи, а мировая литература — это когда одни в чем-то неуверенные в себе люди пишут для других в чем-то неуверенных в себе людей.

14 Осознайте, чтобы стать хорошим писателем вам не нужны ни алкоголь, ни наркотики.

Мозги. Оптимизм и ваше мировоззрение. Вот что нужно. Это единственное.

В нумерологии есть такая особенность — эта псевдо-наука выщитывает все ваши качества характера просто по дате рождения и ФИО. Погуглите и поищите так называемую «Таблицу Пифагора». Введя свои данные в определенную форму для заполнения, вы получите небольшую распечатку своего характера и всех его основных особенностей. Так вот алкоголиками становятся те люди, у которых от природы слабая энергия. К таким людям относятся лентяи, творческие люди, офисные работники. Все типа человека с низким уровнем энергии склонны к различным зависимостям: алкоголь, наркотики, игровая зависимость, эгоизм(зависимость делать то, что хочешь только ты, не обращая внимания на других), чревоугодие и другие формы смертных грехов(в которых кстати есть и плюсы).

Но жизнь каждого ставит нас раком. Рано или поздно. Поэтому даже люди с высокой энергетикой могут зависеть от алкоголя и других зависимостей. Но есть лекарство. Да, оно есть. Спорт. Спорт развивает не только ваш организм, закаляет дух, но и поднимает уровень энергии.

Кстати, писатели — это как правило люди с низким уровнем энергии. Вот к примеру основные особенности писателей: высокая впечатлительность, мечтательность, эмоциональность и восприятие мира; лень или нежелание работать тяжелым физическим трудом; сложность при нахождении в большом скоплении людей(предпочитают одиночество как способ набраться сил и энергии), различные зависимости, любят прогулки. Вот тут можно проследить, что у каждого писателя есть свой «любимый маршрут», которым он ходит может каждый день, может через определенное время. Кстати желание писать — это способ заработать себе на хлеб, не работая тесно рядом с другими людьми, ведь каждый раз после большого скопления людей, писатели чувствуют себя уставшими, просто постояв рядом с толпой.

15 Не пытайтесь украсть стиль другого писателя.

Все равно не получится. Хантер Томпсон, тот который написал «Страх и ненависть в Лас Вегасе», неоднократно переписывал «Великого Гэтсби» Френсиса Скотта Фицджеральда. Ему нравился стиль его любимого писателя, как и всем нам нравится стили наших любимых авторов. Но как бы вы не старались переписать чье-то произведение, единственное что получится — это ваш собственный уникальный стиль.

16 Поймите, что писательское ремесло — это некая форма телепатии.

Благодаря высокой впечатлительности, эмоциональности и интуции, писатель как будто охотится на других людей. Это тот человек, который способен запомнить какого цвета обои в комнате, как сидел человек на стуле, какое у него было настроение и как он выглядит в глазах окружающих на самом деле.

Интуиция в какой-то степени считается более легкой формой телепатии. Вы удивительным образом «входите в человека» и чувствуете своим сердцем все то, что чувствует тот человек. Как это происходит вы не знаете, но это происходит.

17 Относитесь к писательству серьезно.

Это не игра, хотя и жизнь порой нужно воспринимать как игру, но то что более легкомысленного человека могут обдурить и украсть его произведение — уже говорит о важности еще одного совета Кинга.

18 Пишите каждый день.

Камень точит вода, а писательский стиль время.

19 Закончите ваш первый проект за 3 месяца.

Вам есть куда спешить. Научитесь начинать писать, закончить писать и пытаться найти издательство для публикации. Не всем повезет в этом, но мы подготовили пару рекомендаций, как заработать неплохие деньги на ваших произведениях.

20 Когда закончите писать, пару дней отдохните, а потом перечитайте все написанное.

Не стоит руководствоваться только сердцем, описывая что-то. Порой нужно проявить хладнокровность и жестокость. И если хороший текст потребует вырезать вашего любимого персонажа — вырезайте, описывая настолько правдиво, насколько это возможно. Не упускайте ни одной детали. У вас не получится понравится всем, более того, как мы писали выше, в ваш адрес могут посыпаться нехорошие слова.

22 Цените жизнь, здоровье и ваших жен.

Семья — это самое важное в жизни. Не забывайте тех людей, благодаря которым вы не только находитесь в мире, но и чувствуете поддержку, радость и чувство важности в собственной стаи.

Мы уже знаем кое-что о жанре рассказа, об авторском замысле, важности плана и о том, как его составлять из статьи «Как написать рассказ. Авторский замысел. План». Самое время поговорить о том, как начать писать рассказ, ведь начало – важная часть, призванная привлечь внимание читателя.

А как писали классики?..

Рассказ – это прозаическое произведение небольшого размера, что делает совершенно необходимым уже с первых строк, абзацев чем-то зацепить читателя. Если ему захочется узнать, что же дальше, как будут развиваться события, любопытство и любознательность поведут его дальше.

Во время курса писательского мастерства кто-то из участников заметил: «У многих писателей 18-19 веков идут длинные описания вначале, и это не помешало им стать классиками».

Согласна. Тот же Чехов мог дать описание природы в начале рассказа, или броситься в довольно длинное лирическое отступление. И это оправдано: в те годы ни тебе телевизора, ни интернета не было, и время шло гораздо медленнее.

В наше время с его клиповым восприятием реальности такие долгие описания с рук не сойдут.

Классиков берутся читать люди подготовленные: они наверняка знают об особенностях текстов писателей того времени и настроены на них. А от современников читатели ждут динамики, особых зацепок, которые поведут его вслед за героями через перипетии их судеб.

Удачное начало рассказа

Есть много вариантов удачного начала рассказа. Рассмотрим несколько из них.

Интересные декорации. Не описывая нудно, дайте понять читателю, как выглядит место, через звуки, запахи, ощущения и как это относится к вашим персона

Провоцирующее событие. Какое-то изменение обычной жизни, естественного хода событий.

Например, описываем действия неверной жены, которая в 12 часов ночи на пороге квартиры сталкивается с разъярённым мужем. Или описываем момент столкновения двух самолетов над спящим городом.

Неожиданное сильное заявление. Рассказ Эми Блум «История» начинается со слов: «Вы не узнали бы меня год назад» – и наше любопытство разбужено.

Не всегда просто и быстро находится такое заявление. Однако на это стоит потратить время: его вознаградит читательский интерес.

…Пишу эти строки. Балкон открыт. Современная планировка домов создает эффект микрофона, потому все, о чем говорится на улице, слышно очень хорошо на нашем втором этаже. Слышу, как женщина громко возмущается, разговаривая по телефону:

– Ей позвонили – а она мне звонит! Вместо того, чтобы самой решить проблему…

И вот уже я – само внимание: захотелось узнать, что так возмутило женщину, кого она отчитывает и что за проблему должен самостоятельно решить другой абонент…

Намёк. Можно начать с описания обычного события, но при этом намекнуть на то, что вокруг происходит нечто необычное.

Например, утро в деревне: хозяйка зовет всех за стол, дети усаживаются, муж привычно разворачивает газету. А в это время кто-то наблюдает за ними в бинокль из окна соседнего дома. Чего он наблюдает-то? Понятно, не зря – и читатель напрягся, хотя пока и не знает, что должно произойти.

Захватывающее воспоминание, сон и т.п. Важно только следить, чтобы читатель понял, где сон, где – реальность.

Причуда персонажа. Мы уже говорили о том, как назвать персонажей, чтобы они вызвали эмоции у читателя. Причуда – еще одна важная характеристика, которая сделает нашего персонажа запоминающимся.

Например, ваш герой любит есть руками. Или он красит волосы в зеленый цвет. И мы сообщаем об этом уже в самом начале рассказа.

Взаимодействие с другими персонажами. Главное, помним: важно дать побольше эмоций.

Пример: диалог нерадивого сына с разъяренным его поступком отцом. Мы хотим, чтобы читатель пожалел сына? Или он также возмущен, как и отец? Диалоги получатся разные, но выписать их надо так, чтобы привлекли внимание читателя.

Упражняемся!

Продумать, о чем будет рассказ, какова его основная идея. Вы уже знаете, чем можете зацепить своего читателя? Уверены, что это зацепит?

Написать первые 1-3 абзаца рассказа.

Позвоните подруге либо другу и прочтите начало вашего рассказа: зацепило ли их?

Можете выкладывать пробные варианты в комментариях под этой статьей, и мы вместе подумаем, насколько ваше начало получилось интригующим или захватывающим.

Ещё немного вашего внимания…

P.S. Напоминаю о конкурсе комментариев, который решила провести в связи с тем, что до трехтысячного комментария(не учитывая моих) осталось недалеко. О конкурсе впервые написала под рассказом «Чужак», который, кстати, сегодня разместила в полном объеме.

Условия просты:

  • счастливчику, который напишет комментарий № 3000, я решила подарить свою электронную книгу «Нимфа и хулиган»;
  • участником конкурса может стать любой желающий в возрасте 16+;
  • если текст трехтысячного комментария будет неинформативен, состоять из нескольких слов или ничего не значащих фраз, приз перейдет автору первого же качественного комментария, который появится вслед за юбилейным.

Пока-пока. Рекомендую напоследок также прочесть:

  • Как написать рассказ. Пишем текст

Начинайте писать рассказы – и статья «Как начать писать рассказ» вам в помощь!

Понравилась публикация? Поделись ею с друзьями!


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *