Симулякр

Симулякр

Вероятно, лучший способ похоронить философский концепт — это сделать его крайне популярным. Так случилось со многими постмодернистскими терминами, у которых наравне с оригинальным значением закрепилось обыденное. И местами интуитивное понимание постмодернистских концептов пересиливает авторское.

В рубрике «Словарь постмодерна» Insolarance постарается отделить бытовые интуиции от философии и продемонстрировать действительную глубину идей постмодернистов. О том, почему многие люди неправильно используют слово «симулякр» и как это искажает изначальный концепт — в материале Алексея Кардаша.

1

Диснейленд — прекрасная модель всех переплетающихся между собой категорий симулякров. Это, прежде всего игра иллюзий и фантазмов: Пираты, Пограничная территория, Мир будущего и т.д. Этот воображаемый мир, как считают, причина успеха заведения. Но что притягивает толпы посетителей гораздо больше, так это социальный микрокосм, религиозное наслаждение миниатюризированной реальной Америкой со всеми ее бедами и радостями.

Жан Бодрийяр. Симулякры и симуляция

Постмодерн в философии и искусстве оказался не только модным, но и крайне влиятельным, если не сказать, въедливым течением. Массовая культура с ног до головы пропиталась духом постсовременности, продуктивного упадка и повсеместной иронии. Ни один крупный блокбастер не обходится без явного гипертекста в виде отсылок и аллюзий, а главной трейд маркой таких настроений стал симулякр.

Это совершенно привычное для уха современного человека латинское слово внесено в дискурс Жоржем Батаем и продумано Жаном Бодрийяром, которого и принято считать автором концепта симулякра. В обыденной речи, как правило, это слово используется с негативной коннотацией. То есть, несколько в ином смысле, нежели, когда про симулякры рассуждали французские философы. Даже те, кто догуглился до определения «копии не имеющей оригинала», грешат сильным искажением термина. Ведь многие люди считают, что симулякр — это обозначение для какого-то очевидно лживого и ненастоящего явления, искусства или культурного феномена. Отчасти, это правильный взгляд, но только если за ним не кроется глубокая ошибка — считать, что в культуре существует что-то помимо симулякров.

2

Но культура всегда была лишь коллективным распределением симулякров, которому сегодня противопоставляется принудительное разделение реальности и смысла.

Жан Бодрийяр. Фатальные стратегии

В этом и заключается сакраментальная тайна этого термина. Бодрийяр и Делёз никогда не использовали симулякр для того, чтобы клеймить им «ненастоящее искусство». Даже больше, такое использование термина можно назвать глубоко оскорбительным для постмодернистов, так как оно предполагает бинарную оппозицию настоящего и ненастоящего искусства, в которой мы с вполне себе модернистским снобизмом пытаемся отделить первое от второго.

В поздних работах Бодрийяр четко обозначает, что всё, что производит человеческая культура — это симулякры. А в ранних, придумывая их порядки, он не выделяет такого, который не был бы симуляцией. То, что кажется обычному человеку не симулякром — классическое искусство, живая музыка или рукотворные скульптуры — на самом деле являются лишь первым или вторым порядком симулякра.

Многие люди ошибочно используют это слово с негативной коннотацией, так как мыслят скорее в модернистской парадигме. Считая, что реальность можно как-то достоверно запечатлеть, и воспринимая бинарные ценностные деления, как актуальные.

Для Бодрийяра и большинства постмодернистов в симулякре нет ничего плохого, это просто единственная доступная форма, в которой мы можем воспроизвести какой-то образ, знак или идею. В том числе, для француза симулякр — это не изобретение эпохи постмодерна, а регулярная культурная практика человечества. Проблематизация этого концепта у него происходит по линии нескончаемого производства сих «копий копий», которые вводят человечество в состояние гиперреальности.

Изначально слово «simulacrum» означало просто изображение. Что наводит на мысль о взглядах на концепт мимесиса у позднего Платона. Он сомневался в ценности изображения, считая, что оно лишь подражает и искажает идею (новое, возникающее в творчестве, станет значимым фактором сильно позже). В практическом смысле это означает, что любая попытка изобразить образ в реальности обречена на провал, ведь по итогу в материальном мире мы сможем воспроизвести лишь блеклую тень задуманного. Например, статуя — это лишь искаженная версия правильного образа этого объекта искусства, «испорченная» головой и руками скульптора.

К слову, сейчас мимесис считается основным принципом искусства. Хотя для древних греков взгляд Платона казался странными, так как зачем сравнивать изображение с реальностью, если в искусстве надо ценить мастерство автора?

3

Есть три порядка симулякров. Симулякры естественные, натуралистические, основанные на изображении, имитации и подделке, гармоничные, оптимистичные и направленные на реституцию или идеальную институцию природы по образу Божию. Симулякры продуктивные, направленные на повышение производительности, основанные на энергии, силе, ее материальном воплощении в машине и всей системе производства, — прометеевское стремление к глобализации и непрерывной экспансии, к высвобождению безграничной энергии (это желание является частью утопий, связанных с данным порядком симулякров). Симулированные симулякры, основанные на информации, моделировании, кибернетической игре, их цель — полнейшая операциональность, гиперреалистичность, тотальный контроль.

Жан Бодрийяр. Симулякры и симуляция

Таким образом, симулякр — это не разоблачающий концепт, придуманный Бодрийяром для того, чтобы показать насколько наш мир обречен на тщету духа и скуку в вечном повторении. Это скорее продолжение идеи классической философии, которая была актуализирована, развита и введена в обиход постмодернистами. Они сохранили платоновский скепсис во взгляде на изображение, но учли фактор производства нового искусством.

Если же говорить о том, почему в обыденном языке закрепились разоблачительные коннотации симулякра, то на ум приходит несколько возможных причин.

Во-первых, репутация Жана Бодрийяра. Тут надо понимать, что в рамках его философии разоблачить что-то как симулякр — это высказать крайне очевидный и заурядный факт. Собственно, сам философ демонстрировал куда более изобретательную критику, в которой «симулякр» — это лишь необходимый функционал, а не ядро критики.

Во-вторых, схожесть и связь с ситуационистским дискурсом, в рамках которого принято с конспирологическим трепетом разоблачать «Общество спектакля», но не принимать, как это делал Бодрийяр.

В-третьих, вероятно, именно такой смысл большинство людей и хочет видеть в симулякре. В принципе, не только в светский разговорах, но и в академических работах можно увидеть множество удивительных историй про манипулирование сознанием, вред интернета и рекламы, которые щедро приправлены постмодернистской терминологией. Поэтому можно предположить, что слово приходится по вкусу людям, которые хотят поворчать о чём-то с умным видом.

В-четвертых, если говорить о русскоязычной среде, то большинство работ Бодрийяра были полноценно переведены уже после волны интереса к философу. В таких случаях нередко интуитивное понимание того, что мог бы сказать автор опережает и затеняет то, что он действительно сказал.

***

Подводя итог, стоит помнить. Мона Лиза — симулякр. Философия постмодерна — симулякр. И даже сами постмодернисты. Как сказал Жан Бодрийяр в одном из интервью: «Я не знаю, кто я такой. Я — симулякр самого себя».

Но во всём этом нет ничего страшного. По крайней мере до того момента, пока симулякров не становится слишком много.

Автор текста: Алексей Кардаш.

История

Первые упоминания содержатся в латинских переводах философских трактатов Платона, который использовал слово «симулякр» в значении «копия копии». Так, для философа симулякром был рисунок на песке, картина и пересказ реальной истории — всё то, что копирует образ, который, в свою очередь, сам является подобием чего‑то большего, глобального, божественного. Слово использовалось как философский термин, который на протяжении тысячелетий по‑разному переводили на различные языки, и он неоднократно менял оттенки значений.

В современный язык слово попало в первой половине XX века с подачи французского философа Жоржа Батая, который также использовал его в качестве термина. Батай считал, что слова, которыми мы привыкли называть различные явления, — это симулякры, так как они не имеют ничего общего с той реальностью, которую пытаются обозначить.

После Батая понятие «симулякр» развивали и другие философы (в частности, Пьер Клоссовски), однако их дискуссии и теории по‑прежнему не выходили за рамки философии. Равно как и само слово, которое звучало лишь в неспешных беседах интеллектуалов.

Широкое распространение в том значении, в котором мы его сегодня понимаем, слово получило благодаря культурологу, социологу и философу Жану Бодрийяру, тоже французу.

Именно Бодрийяр, которого ещё называют интеллектуальным гуру постмодернизма, вынес слово за пределы научных трудов и жарких философских споров.

Под симулякром он начал понимать копию, не имеющую оригинала, и перенёс это понятие в область социологии и массмедиа.

В своём трактате «Симулякры и симуляция» 1981 года Бодрийяр заявляет, что «мы живём в мире симулякров». Труд больше не несёт производительной функции, а является нормой жизни (у каждого должно быть занятие). Новости, которые СМИ перепечатывают бесчисленное количество раз, в конечном счёте не имеют ничего общего с реальными фактами и полностью уничтожают их. В этом контексте и труд, и новости можно назвать симулякрами.

Постепенно слово стали активно использовать в сферах рекламы и маркетинга, которые занимаются копированием и ретрансляцией различных идей, образов и объектов.

Сегодня симулякром можно назвать изображение на билборде, созданное с нуля в графическом редакторе, видеоарт или товарный знак, придуманный по аналогии с широко известным брендом (например, шоколад «Алинка» и спортивная одежда Adibas).

К понятию слова (а вернее, к образу, который оно называет) обращаются и в русской современной литературе. Виктор Пелевин даёт популярное определение в своём романе «Бэтман Аполло»:

Симулякр есть некая поддельная сущность, тень несуществующего предмета или события, которая приобретает качество реальности в трансляции. Словом, симулякр — это подтасовка перед глазами зрителя, которая заставляет его включить в реальный пейзаж некие облако, озеро или башню, которые на самом деле вырезаны из бумаги и хитро поднесены к самому его глазу.

«Бэтман Аполло», Виктор Пелевин

Примеры употребления

  • «На самом деле моя работа была хитрым симулякром — её не существовало». Виктор Пелевин, «Любовь к трём цукербринам».
  • «И пусть зритель знает — а на ином уровне он это знает всегда, — что он не непосредственно присутствует при этой сцене, которую предварительно для него засняла камера, вынудив его, в каком‑то смысле, занять это место; он знает, что это изображение плоско, эти цвета не реальны, а представляют собой двухмерный симулякр, нанесённый с помощью химикатов на плёнку и проецируемый на экран». Жак Омон, Ален Баргала, Мишель Мари, Марк Верне, «Эстетика фильма».


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *